Ловушка на ловца

– Вот и замечательно. – сказал Нектарьевич. – Нам стоит поторопиться. Я, хоть и инквизитор, но не могу долго блокировать магические сканеры. Шевели ногами.

Мы направились к выходу. Нет, меня не вели на мушке. Мы просто шли по коридору. Навстречу двигались наблюдатели нашего круга. Они шумно спорили, махали руками. Мы поравнялись. Интересно, как это они так быстро оклемались? Или это не они, не настоящие. Магические клоны-двойники?

Да, нужно было учиться, а не дурака валять, глядишь, сейчас было бы меньше вопросов.

– Меня похищают. – сказал я и зажмурился.

Я ожидал удара, пули в спину, электрошока, но ничего не произошло.

– Точно. – сказал Симаков. – В общем, ты заслужил промывки мозгов в деканате. Конечно, тебя похищают. А я бы даже еще, пожалуй, и выпорол. Зачем ты сорвал лекцию? Я тоже не в восторге от процесса учебы, но фортели не выкидываю.

– Ты, это. – сказал Женька. – Извини, но Коля прав. Эксцентричность, это, может быть, и забавно, но во всем нужно меру знать. Потом поговорим.

Они были настоящие, мои однокругники.

Стоп, у меня за спиной должен быть третий, тот, которого я вырубил возле шкафа или еще один, но незнакомец с автоматом под плащом или с пистолетом в кармане.

Я обернулся.

Никого.

Вообще никого.

Значит, не было врагов у меня за спиной. Не было нападения, не было автоматных очередей, не было оборотня, принявшего облик Даниила Нектарьевича!

Просто сказалась веселая ночь, сдали нервы, расшалилась фантазия.

– Ладно, ребята. – сказал инквизитор. – Идите. Нам нужно серьезно поговорить с Василием о жизни. Но учтите, следующую «пару» никто не отменял, чтобы все явились – как штык. Всем все ясно?

– Чего тут не понятного. – проворчал Симаков. – Зло с кулаками это – нормально, а вот добро, умеющее себя защитить – всегда забавно.

Я дернулся, но тут же прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать эмоции.

– Правда глаза колет? – Коля усмехнулся, но как-то беззлобно.

– Да, колет. – я опустил голову. Но краем глаз я успел заметить, как потеплел взгляд Ларисы. От этого стало светлее на душе. Я вдруг понял, что никто не собирался меня унижать и учить жизни, а это я сам стал в позу. Это не они, а я виноват во всех своих злоключениях.

И мы отправились на кафедру.