Брак по расчету

Тут было все то, что по канону должно быть в доме богача: дорогие люстры, теплые плотные шторы, обои, которые стоили баснословно дорого, паркет, натертый до блеска, в зале, куда они вышли — дорогущий ковер, хорошо хоть не белый. Лиде казалось, что она просто попала в какую-то жестокую, неправильную сказку, а на ее месте должна быть другая девушка. Та, которую это все будет восхищать и заставлять трепетать. Она же боялась запачкать паркет остатками снега с сапог, а уж на ковер и вовсе ступить было страшно.

Зал ярко освещали люстры и настенные светильники. По нему были расставлены в странном порядке диваны и кресла. Не под стенами, как обычно принято для экономии пространства, а в центре или поодаль от стен, образовывая прихотливый лабиринт. Это Лиде сразу показалось неуместным. А еще в креслах сидели какие-то слишком яркие женщины. Они блестели и переливались все целиком — одежда, макияж и прически красавиц попросту сияли от драгоценностей. Лида сама себе показалась гадким утенком по сравнению с этими золотыми лебедями.

— Виктор Валерьевич, Лидия Петровна, — Лида не заметила, откуда появился хозяин дома, а потому испуганно замерла, глядя на Нестора Константиновича собственной персоной, улыбающегося им, как дорогим и любимым родственникам.

Она сдавленно кивнула и только теперь поняла, что на нее смотрят все. И Нестор, и сидящие в креслах красотки, и незамеченные за их блеском мужчины, стоящие у окна и пьющие из высоких бокалов что-то темное.

— Рад вас видеть в добром здравии, — сахарно улыбнулся Виктор и чуть сильнее стиснул руку Лиды.

— А уж как я рад, что вы приняли мое приглашение на скромный банкет… — Нестор сиял и лучился, но Лида видела холод в его глазах. — Я смотрю, вы времени зря не теряли, — он кивнул на руку Лиды, все еще сжимающую бутылку воды. На безымянном пальце блестело свадебное кольцо.

— Да, мы поженились вчера, — спокойно ответил Виктор. Лида кивнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Черт побери, он привел ее в какую-то богему, к элите, к самым верхам и ничего не сказал. Не подготовил, не объяснил. Она боялась даже шаг ступить, переживая, что ее действия могут повредить в первую очередь ей самой, а потом уже Виктору. И после ее неудачи дорога будет одна — обратно домой, к матери, выслушивать, как ее поматросили и бросили.