Сиятельный. Прелюдия

— Что здесь стряслось, как думаешь?

— Понятия не имею, — признался я и пригляделся к охраннику, который с тревогой поглядывал на небо, где во всполохах молний мелькали тени нетопырей.

Нервозность переполняла парня, а под ней скрывался страх, потаённый и неосознанный. Воплотить его в реальность оказалось на удивление просто: только потянулся талантом — и тотчас с неба на охранника спикировала летучая мышь. Парень взвизгнул, замахал руками и бросился наутёк. Он уже не увидел, как воплощённый в реальность моим воображением нетопырь рассыпался ворохом теней.

Исключительно запущенный случай чироптофобии...

— Развлекаешься? — вздохнул Рамон.

— С чего взял?

— У тебя глаза светятся.

Я зажмурился, помассировал веки и вновь взглянул на констебля.

— Так лучше?

— Порядок.

Неприятная ломота в висках и утихла; я распахнул дверь котельной и позвал за собой напарника:

— Идём.

Внутри оказалось темно и тепло, даже жарко. Гудели котлы и паропроводы, подрагивали стрелки манометров, в топках полыхало оранжевое пламя, а вспотевшие кочегары всё подкидывали и подкидывали в них уголь.

— Здесь всю ночь так оживлённо? — спросил я у мастера.

— Нет, констебль, — покачал тот головой. — Наша смена заканчивается через полчаса. На ночь останутся два человека.

— Осмотримся здесь, — объявил я, желая хоть немного согреться.

Мастер кивнул, и я позвал Рамона в тёмный коридор, под потолком которого тянулось несколько труб. Констебль включил фонарь, и яркий луч легко разогнал полумрак. Проверка подсобных помещений много времени не заняла, на задний двор с углём мы не пошли и вернулись обратно.

Мастер к этому времени уже скомандовал отбой; чумазые от угольной пыли кочегары побросали лопаты и тележки и отправились на проходную. Мы покинули котельную вслед за ними, но на улице лил дождь, и Рамон предложил переждать его в бытовке. Я отказываться не стал.

— Кто спит первым? — поинтересовался Рамон, с трудом сдерживая зевоту.

Я стянул плащ, убрал его сохнуть на вешалку и взглянул на наручный хронометр.

— Ложись. Полчаса спишь ты, полчаса я. Потом на обход.

— Отлично! — обрадовался констебль, поставил лупару в угол и улёгся на скамью. Минуты не прошло — он уже тихонько посапывал, забывшись во сне.

Я уселся за сбитый из толстых досок стол, но очень скоро начал клевать носом и поспешил подняться на ноги. Запер входную дверь котельной, затем проверил дежурных кочегаров и вернулся обратно, не желая надолго оставлять спящего напарника в одиночестве.