Сиятельный. Прелюдия

Уже совсем стемнело, и парень с тощей цыплячьей шеей испуганно втягивал голову в плечи всякий раз, когда меж домов стремительными тенями проносились летучие мыши.

Меня это забавляло.

— И какой толк от этих ночных блужданий? — раздражённо проворчал Рамон, сплюнув под ноги. — Скажи, Лео, зачем мы здесь?

— Успокаиваем своим бравым видом рабочих, пока инспектор ведёт следствие. Разве непонятно?

— Ну если только так...

— Ладно, Рамон, — вздохнул я, — идём!

Констебль закинул на плечо ремень лупары, и мы зашагали по узкому проезду между цехами.

Отблески далёких молний то и дело выхватывали из темноты странные и страшные фигуры, но стоило только посветить туда фонарём, и чудовища немедленно оборачивались печными трубами, столбами и бочками. А блуждающий огонёк в небе — всего лишь сигнальный фонарь трансатлантического дирижабля. Никакой мистики.

Время от времени навстречу попадались рабочие. Проехала телега с землекопами, вышел покурить из раскалённой преисподней сушильного цеха мастер, протопали к воротам освободившиеся после смены грузчики.

Кто-то беспокойно озирался, кто-то шагал, втянув голову в плечи. Одни кивали нашему провожатому, другие молча отводили взгляд, и всякий раз я чувствовал страх.

То вязкий и тягучий, не отпускающий человека ни на миг, то яростно бьющийся подобно пульсации созревающего нарыва.

Страх — моя вотчина. Талант сиятельного позволял улавливать чужие фобии, вытягивать их и воплощать в жизнь. И в этом не было ровным счётом ничего приятного.

Проклятье! Я бы с радостью обменял свой дар на умение инспектора Уайта чувствовать ложь!

— Пустой крест, — привлёк моё внимание Рамон к грубому рисунку, сделанному чёрной краской на одной из стен.

— Может, в деле замешаны анархо-христиане?

— Сомневаюсь, — покачал я головой. — Не их почерк.

За углом мигнул мощный фонарь, и я положил руку на кобуру, но это оказались местные констебли, которым поручили обход соседнего участка. Мы перекинулись парой слов, развернулись и отправились в обратный путь.

Я продрог и устал. Начал накрапывать мелкий дождь, порывы ветра бросали морось прямо в лицо. Вспышки молний сверкали всё ярче, гром зловещим эхом гулял меж фабричных корпусов.

— Не помешает погреться, — зевнул я, разминая озябшие пальцы на крыльце котельной.

— Погреешься тут... — проворчал крепыш, кивнув на фабричного охранника.

Я достал из кармана жестянку с леденцами, выбрал малиновый и предложил угоститься Рамону.

— Только зубы портить, — отказался тот.