Старый, старый дом

А как вас звать-величать, чтоб понимать?

 — Да это неважно, — отмахнулся наш собеседник. — Пусть будет Кузьма. Вам проще, да и мне не впервой.

Подошедшие вслед за «Кузьмой» мужички рассмеялись, и один из них что-то сказал соседу. Я с удивлением осознал, что они говорят по-фински. И даже с трудом, но как-то улавливаю смысл разговора — хотя этот язык я никогда специально не изучал. Кузьма подметил мое внимание и усмехнулся.

 — Ага, такие вот дела. А все просто, на самом деле. Единственный настоящий человек здесь — это ты, — и он ткнул пальцем мне куда-то в область поджелудочной железы.

Признаться, подобные мысли посещали меня с того самого момента, когда дед вспомнил свою смерть. Но как же мать…

 — А она тоже всего лишь твое воспоминание, — Кузьма даже не скрывал, что читает мои мысли. Впрочем, если он и его друзья были такими же плодами моего воображения… Только вот я не помнил в своей жизни подобных странных типов.

 — А вот мы, кстати, нет, — продолжал свою мысль мой собеседник, — мы сами по себе.

Просто смогли аккуратно проложить дорогу в твой сон и вытащить тебя оттуда.

То есть, вот так. Интересные вещи творятся… Я решил уточнить.

 — Все происходящее — мой сон. Верно?

 — Абсолютно, — важно качнул головой Кузьма.

 — И я могу проснуться в любой момент? — уточнил я.

 — А вот тут загвоздочка получается, — мужичок прищурился, и мне занехорошело. — Сон-то твой, то есть, видишь его ты. Но авторские, так сказать, права — у другого существа.

 — Существа? — заинтересовался дед. — Ну-ка, ну-ка. Мне в свое время бабка-то много интересного рассказывала, ну, когда я малой был. Я сначала вроде верил, потом, конечно, перестал, когда подрос…

Мать в основном молчала. Видимо, это мое воспоминание предпочитало смотреть и наблюдать. Хотя обычно у нее на все всегда было свое мнение. Может, автор сна решил, что такая энергичная личность может разрушить его творение? Вполне допускаю. Я решил уточнить.

 — Так а что это за существо? И что будет дальше? Есть какая-то опасность, или стоит просто подождать, пока оно наиграется?

 — У него много имен.

Точнее, у них, потому что это не единичная особь, а целый народ, — с важным видом уточнил Кузьма. — Те, кто долгое время обитали в этих местах, называли их «хийси». Потом, когда пришли ваши люди, они стали называть этих ребят «домовыми» или «лешими» — в зависимости от того, как вел себя каждый конкретный хийси.