Старый, старый дом

К валунам я в итоге и подошел. Повертел жестянку в руках, послушал, как внутри перекатываются лакричные цилиндрики. С легким, шутливым сожалением вздохнул и положил коробочку на ближайший камень.

 — Мне сказали, как зовут твой народ, но забыли сообщить твое имя. Ты уж прости нас — мы, люди, живем мало, быстро, суетливо. Часто срываемся с насиженных мест, ищем добра от добра. Такова наша природа. А твоя природа — хранить эти места, если не в первозданном виде, то хотя бы в своей памяти. Прими этот дар и не держи на нас зла.

Я развернулся и подошел к скамейке. Сел, обнял мать за плечи. Она не заплакала, только грустно вздохнула.

 — Вот я же чувствовала, я подозревала, что что-то не так… Странно, мне кажется, будто я должна быть совсем другой. Но я же и есть другая, да? А сейчас словно осознала во всей полноте: я — это лишь срез, проекция, тень чего-то большего. Кого-то.

Дед тоже спустился с крыльца, сел с другой стороны, принял комично-суровый вид.

 — А ну-ка, не реви! Не реви, кому говорят! Это ты ревешь или я реву?

Мы рассмеялись знакомой цитате.

 — На, держи. Передай… мне… да, мне — привет. Если это не будет смотреться совсем уж по-идиотски.

 — И ко мне загляни, — дед степенно оправил пиджак, — на могилку. И не вздумай расстраиваться. Отгоревал уже, поди. Второй раз не надо. Просто вспоминай почаще. Мне приятно будет, ты же знаешь.

Честно говоря, у меня перед глазами уже все плыло. Я не понимал, слезы ли это — или иллюзия, наведенная хийси, начала таять. В груди стоял холодный и пронзительный, как осеннее северное небо, комок. С усилием сглотнув, я пообещал.

 — Конечно, загляну. И конечно, буду вспоминать. И тебя, и наш старый, старый дом.

 — Ну и добро, — дед прикрыл глаза и откинулся на спинку скамейки. А потом мир потерял резкость, объем, цвета. Шум ветра в листве превратился в шелест шин по мокрому асфальту… И я проснулся.

За окном шел дождь. Капли постукивали по подоконнику, добавляя ярких акцентов в ритм большого города. Комп, не выключенный на ночь, тоже шуршал себе кулерами. На мониторе виднелась открытая страница: что-то по финской мифологии. Рядом на тумбе стоял сканер, а в нем, как я точно помнил, лежала фотография деда — мы как раз собирались обновить его памятник на кладбище, и я вызвался слегка подретушировать изображение.

Хмыкнув, я потер лицо.