Тайны города Сторивилль

Теофан очень опасался, что кто-то еще додумается пойти на сделку. Глава хотел править вечно. Поэтому любое подозрение каралось высылкой из государства. Но жадность привела к тому, что когда настала пора продлить договор, Теофан отказал магам. Ему показалось мало своих земель, оставшихся под его правлением. Люди не были бессмертны. Они умирали. А жестокое руководство городом привело к тому, что повысилась смертность от голода, от рабского труда на полях и в рудниках. Детей не рожали, чтобы не обрекать их на мучения. Сторивилль медленно катился в бездну.

Была война. Жестокая война. Да, Андри, еще одна. Что тебя так удивляет? Это сейчас в государстве Трех монархий тишь да гладь. А тогда… Теофану удалось изгнать магов, были подняты все силы. Мы теряли людей и лошадей настолько быстро, что не успевали их хоронить. Многие так и остались лежать в полях, становясь добычей воронов и шакалов. Маги, отступая с нашей территории, прокляли Теофана. Главе нельзя было приближаться к деньгам и камням, иначе он начал бы стремительно стареть.

Так и случилось. Глава состарился и умер за считанные минуты.

— Эльбион, скажи, если я попрошу аудиенции у Бургомистра для тебя, ты поможешь восстановить историю Трех монархий? Нужно рассказать всем об этих событиях. Народ должен знать и помнить свою историю, чтобы ошибки прошлого не повторялись. Поможешь?

— Да, парень, я сделаю все, что в моих силах, если Бургомистр будет готов меня выслушать и поверить. Взамен я рассчитываю на твою помощь. Нам очень хочется вернуться домой.

Эта пустая и жаркая земля не для нас. Вигры привыкли работать на полях, выращивая полезную еду. А здесь растут только кактусы. Если бы знал, сколько усилий потребовалось, чтобы вырастить Ласковый лес.

— Договорились, Эльбион. Идем уже, я хочу увидеть нашего почтенного почтмейсера.

***

Юнджи и Эмилия, практически неся на себе Глика, ввалились в здание Ратуши. Почтмейстер был плох. Он не помнил последний год своей жизни, постоянно спрашивал у Эмилии, что тогда случилось. Ноги и руки Глика слушались плохо, он не мог идти самостоятельно.

Было чудом, что он вообще вышел на опушку сам. Ни Эмилия, ни Юнджи даже не представляли, где был этот последний год почтмейстер, что могло с ним случиться, и каким образом он исчез из запертого изнутри помещения.

Бургомистр, увидев всю честную компанию в своих палатах, тихо всхлипнул, странно хрюкнул и схватился за сердце.

— Эмилия, это как?.. Это где?.. Это что?..

Эмилия мерила шагами комнату, слоняясь из угла в угол.