Вторая смена

Вторая смена

Лариса Андреевна Романовская

Московские Сторожевые #2

Обычной на первый взгляд москвичке Жене Шереметьевой – сто двадцать восемь лет, ее дочка Аня – приемный ребенок с задатками перспективной ведьмы, а в брак Женя вступила только для того, чтобы уберечь от смерти мужчину, начавшего когда-то охоту на нечистую силу. Это только кажется, что сторожевые ведьмы знают и могут все. Вовсе нет, они куда уязвимее обычных людей, хотя им часто приходится решать те же самые задачи. Сосредоточившись на своих ведьминских заботах, Женя не сразу замечает, что за ее семьей идет самая настоящая слежка.

Лариса Андреевна Романовская

Вторая смена

Посвящается маме –

Марине Михайловне Горшковой

Примечание от автора:

Улицы Беллинсгаузена в Москве нет. Все остальное – в наличии.

Пролог

15 декабря 2008 года, понедельник

На руках у Марты – племянники и мозоли.

За плечами Марты – шаль и полвека жизни.

Под ногами небо, в нем воздух чуть недосолен,

И прочнее почвы – ножной довоенный «Зингер».

Дозревает каша и планы на послезавтра.

Половицы солнцем укутаны, словно шарфом.

Не проходят годы, не требуются лекарства:

Потому что должен же кто-то работать Мартой.

У детей племянника внуки – их надо нянчить.

Повернуть года тяжело – словно печку на бок.

И не глядя в глупую правду восьмой задачи,

Марта скажет: «Пиши: Адам съел шестнадцать яблок».

Не откажет в просьбе – пока не откажет сердце:

«Не помру до завтра – сделаю.

Нет – простите».

И пропах мукой и грушами список действий:

«В воскресенье поставить тесто – придет Спаситель».

    08.02.10

Легче всего в этой ситуации было повеситься, но Ирочка предпочитала другие способы решения проблем. С таблетками получилось бы надежнее. Линька – процесс не сильно приятный. Перерождаться, лежа в теплой, уютной постели, куда удобнее, чем в ванной, в компании обвалившейся вешалки и вывернутых дюбелей. Так что вся надежда оставалась на таблетки.

И на неприметную, крайне удачно расположенную квартиру: самый стык двух районов, граница между Марфушиным хозяйством и Лениным. Бывшее общежитие, часть квартир до сих пор коммунальные. Беспокойное место. Люди живут плотно и недружно. Эмоции – в каждой комнате. Очень грязные, тяжелые. На их фоне вся та ненависть, которая полезет из нее во время линьки, будет не сильно заметной. Примерно как еще один окурок на грязной лестнице. Меньше шансов, что найдут.