Кикимору вызывали?

— Извольте уведомить о моем приезде ваше начальство!

— Я не могу оставить свой пост, дон, а до прибытия смены еще полчаса!

Столичный проверяющий стиснул зубы. Провинция.

В Мадридском отделении постоянно дежурил пяток мальчишек, подобранных стражниками на улицах. Они готовы были за монетку или пирожок отнести записку, проследить за свидетелем или принести утомленному сыскарю горячий кофе и лепешку с сыром. Потом лучшие из них шли в стражники или в тихари, а то и в писари, если успевали между дежурствами бегать в храмовую школу.

Зевающий стражник взглянул на единственные во всем городе часы и сказал:

— Не беспокойтесь, благородный дон, сейчас дежурный сержант придет и синьорита Карина, они никогда не опаздывают.

Дон Аугусто хмыкнул и снова принялся разглядывать домики, окружающие площадь. Как ни странно, выглядели они довольно мило и ухоженно. Небольшие, но крепкие. Все как один каменные. Возле каждого располагались большие кувшины с геранями, бугенвиллеей и настурциями, а кое-где темнели резной листвой розы.

Здание полицейского участка было двухэтажным и тоже каменным. Правда, по чьей-то прихоти камень прикрыли старыми белеными досками и окружили участок кривым, но выбеленным забором. Цветами никто не озаботился, так что стражам закона и порядка досталось самое убогое здание на площади.

— Эй, как тебя! — проверяющий окликнул стражника, сладко прикорнувшего у двери. — Что у вас там? — дон Аугусто ткнул в строение на задворках.

— Там? Там тюрьма, благородный дон. Мертвецкая. Хранилище опасных улик…

— Опасных улик? — перебил дон.

— Ну, вон видите тварюшку? Гомез с Кариной наверняка притащили. Сейчас ее опишут, запакуют – и в хранилище.

— А потом куда? — заинтересовался проверяющий.

— Ну, если полезная – в госпиталь, на декокты; если вредная – при чистке хранилища спишут и сожгут, как полагается.

— Интересно у вас, — сказал Аугусто, — а казарма стражников где?

— Казарма – вот она, — усач кивнул на домик рядом. — Тут и оружейня, и баня, и швейня. У нас стражников две дюжины на весь Овьедо, и половина их семейные, дома живут, на службу только приходят.

Дон Медина покивал, раздумывая над тем, что все устроено логично.