Чудо

Утром – слишком холодная, днём – слишком жаркая, а вечером… Закаты сами по себе вызывали у меня печаль, иногда раздражение. Сегодняшний был особо неприятен. Солнце стало ярко-красным и окрашивало и город, и нас в кровавый оттенок.

– Куда ведёшь? – разнервничался Чонёль.

Он заметался, наступая мне на ноги и натыкаясь на Лейна.

– Хору не удалось прогнать песчаную бурю. – Мелисса выставила перед ним руку, и он затормозил. Значит, не только меня раздражал. – Они попробуют спеть большим количеством. Сейчас все жители главной части города собираются на площади, чтобы помочь хору.

– Ты нас петь позвала? – теперь забеспокоилась и Корнелия.

– Было бы неплохо поддержать хор, – холодно ответила она. – Сейчас важно отпугнуть бурю, так что давай забудем на время про обиды и колкости. Судя по солнцу у надвигающегося ветра неестественное происхождение.

– Ты у нас со звёздами, значит, разговаривать умеешь, – недоверие в голосе Королевы граничило с откровенным желанием оскорбить.

– У нас для этого есть астрологи, – Мелисса не поддавалась на спор.

– Многие на первый взгляд незначительные события тесно связаны с внешним миром. Слышала о чудесных детях? Я читала, что никто не сумел научно объяснить, почему они выжили в Ужасную Ночь. Зато многие уверены, здесь свою роль сыграла комета. Она была невидимкой до того момента, пока не промелькнула над землёй. Этим она загнала многих учёных в ступор, ведь сколько бы наблюдений они ни вели, её появления так и не предсказали.

Не подавать вида было сложно, но очередная волна разочарования едва не вырвала у меня из груди протяжный стон.

Охотники знали о рождении чудесных детей не больше нас самих.

– Хочешь сказать, они выжили, потому что так звёзды захотели?

– Скорее потому что так должно было быть, – многозначительный взгляд Мелиссы изучил каждого из нас с ног до головы. – Многие в Измене полагают, что чудесные дети опасны как раз из-за того, что их рождение необъяснимо, но я думаю по-другому. Думаю, они невероятные везунчики!

Её слова вызвали меланхоличную улыбку, и не у меня одного.

Лейн сопел, вытирая вспотевшие руки о выцветшую футболку. Однако и у него уголки губ дёрнулись.

Корнелия замотала головой, готовая возразить, сама не зная чему.

– Мы своим пением хуже не сделаем? – отвлёк меня Чонёль. – Будет смешно, если мы, сбегая от Темыни, помрём от другого демона.

Его никакие учёные и предсказатели не интересовали.

– Мы не будем петь, – прошептал я. – Притворимся и всё. Отказывать здешним – себе дороже.