Чудо

– Грязный пройдоха! – схватила воришку Корнелия. – Открой пошире свои наглые глазёнки и беги, – она попыталась раздвинуть его веки. – Беги, не останавливаясь! Он нам врёт! – повторяла она. – Я таких целую кучу видела! На идиотах, вроде тебя, наживается! – Она отогнала нищего пинком, и он остался стоять в стороне, съёжившийся и взлохмаченный. – Не ведись! Выпроводи его и вернёмся в «Одинокую ногу»! Мы и так ему помогли. Что ты сделаешь? Потащишь его с собой?

– Вдруг он и, правда, слепой? – Пусть я пока и не прогнал его, меня уже мучила совесть.

Корнелия свирепо посмотрела на меня и прикусила нижнюю губу. Видно было, что ей хотелось вопить изо всех сил, она раскраснелась, раздражённая моей нерешительностью бросить лишний, неоткуда взявшийся груз, но вместо крика она выдохнула и разочарованно мотнула головой.

– Он не слепой, но и не зрячий, – разъяснил хриплый голос. – Девочка права. Если не можете ему помочь, верните.

В переулке зажглась керосиновая лампа. У дороги на картонках сидела старуха. Её морщинистое лицо, бледное, сродни мертвецу, плыло в серой дымке.

Воришка заулыбался и побрёл к ней. Старуха сердито шикнула, и он остановился с виноватым видом.

– Кто вы? – отступил я.

Убегать было рано. Она видела нас и знала, что мы пробрались в бараки.

Корнелия наблюдала за ней и вылавливала каждое слово, всматривалась в каждый жест, однако ничего не понимала, потому я тихо переводил ей.

– Собирательница.

– Наби? – взгляд Корнелии замер на слепом. – Вам этот нужен? Забирайте!

– Вам придётся заплатить. – Я почувствовал холодное дыхание на затылке. – Если хотите, чтоб я забыла о нашей встрече. Не бойтесь, я не попрошу больше того, что вы можете дать, – шепнула она мне на ухо. – Либо отдаёте всё, либо забираете. – Она сделала любезный жест, предлагавший Наби.

– Я правильно вас понимаю? – Слова приходилось выдавливать, настолько было не по себе.

Она кивнула. Фонарь у неё в руке закачался и заскрипел.

– Время идёт. Кажется, я заберу кого-нибудь из вас... – облизнулась старуха. – Как раз ищу потерянных и ненужных.

– Мы берём! Наби так Наби! – стоило Корнелии понять, о чём шла речь, она схватила нищего за шиворот и потащила к «Одинокой ноге», позабыв о ранних препираниях со мной.