Чудо

– Он мне все тени попортил! Куда идти? Не понимаю! Мы заблудились? Мы же не помрём здесь? – Мне песок не мешал слушать город. Странным было другое – вроде и расстояние небольшое, а шли мы долго. – Если сейчас не выберемся, я начну крушить всё, что попадётся! Это я обещать могу, – подтянул рюкзак Чонёль. – Тяжко-то как! Ух! Уф! Всё здесь разнесу до последнего камушка! Ну, отлично! Куда теперь?

Новый поворот привёл нас к развилке. Шаг направо, и меня чуть не стошнило. Тишина ударила по макушке и на мгновение лишила всяких чувств.

– Не буди лихо… Не буди лихо… – забормотал я.

– Чего? – взвизгнул Чонёль. – Услышал чего, братец?

– Туда нам, – пошёл я налево. – И не ори. Мало ли кто здесь бродит, помимо нас.

Безмолвные места таят в себе больше угрозы, чем может показаться. Их беззвучие невольно даёт знак, есть там что-то, притаилось впереди и заставляет всё вокруг быть тихим.

Из глубин коридоров полетел вопль. Он разбивал тишину – она срасталась за ним с завидным рвением, – мчался в спину, и я не заметил, как оказался на земле, когда он нас настиг.

Я затыкал уши, как мог, но стоны перегоняли друг друга, бесились и впивались в голову.

– Что с тобой, братец? – заскакал вокруг меня Чонёль.

– Давай выберемся уже отсюда, – выдавил я, когда вопль прекратился. – Отдай, – я протянул руку. Тенеходец вернул жучок и суетливо помог подняться. – Туда. Поскорее.

Мы вылезли в безлюдном переулке. Пришлось разгребать камни. Красные, разного размера, они будто специально были там наложены.

На здании, рядом с которым мы оказались, шаталась старая вывеска.

– Можешь прочитать? – спросил я. Чонёль мотнул головой. – Что же такое? Как мы с тобой тогда друг друга понимаем?

– Мы чудесные, – у него на все вопросы был один ответ. – Мы на другом уровне… Уф, дурно мне, – прерывисто задышал Чонёль. – Воняет цветочками.

– Если надолго здесь задержимся, точно отравимся, – согласился я.

– Нам долго и не надо, – он поправил рюкзак. – Только пока не найдём способ избавиться от Темыни. Надеюсь, ему будет сложнее попасть в этот город, чем нам.

Глянь! Какая красотища! – Чонёль резво меня развернул. Переулок вёл к площади, на противоположной стороне которой белело здание. Его острые крыши протыкали клонившееся к горизонту солнце. К наглухо закрытой двери вела длинная лестница из светлого камня. Она двоилась к основанию, напоминая язык змеи. – Ого! – заегозил Чонёль. – Это же… Ничего себе! – Под лестницей, среди грядок с ненавистными нам цветами торчали обгорелые столбы.