Чудо

Если постараться, можно было заметить и тонкую колею от колёс, вероятно, телег по оба края от тропы – что-то ввозили или вывозили из города, опять же редко, чтобы дорога получилась нормальной.

Чонёль на радостях побежал по тропе, но задохнулся на первых же шагах.

– Здесь должен быть другой ход, – заверил он, не поборов до конца приступ демонстративного кашля. Ей-богу, того и гляди помрёт. – В таких закрытых городах всегда должны быть секретные ходы. Отступления всякие и тому подобное. В кино такое видел.

– Это так не работает. Если слуховой аппарат снять, я буду слышать всё, – объяснил я. – А пока он на мне, никакой шум меня не беспокоит. Ну, или беспокоит несильно.

– То есть портишь слух этой штукой? Она тебе нужна для этого? – Он сперва тронул рожок, с помощью которого крепился жучок, как бы просто так, из любопытства, а затем вырвал прибор из уха.

От внезапного наплыва звуков в голове помутнело. Я рухнул было на песок, но Чонёль меня удержал.

– Верни, – я потянулся за жучком.

– Успокойся, братец! Да успокойся же! Не отдам! Не отдам, пока не сделаешь, как говорю! Не велика тебе разница – здесь помирать или под лапой Темыни?

Я через силу прислушался. Ветер, сухой и острый. Травы грозно шипят и шелестят. За стеной шаги и голоса. Кто-то разбил то ли кружку, то ли тарелку… Стоп. Отзвуки возни под полем. Объёмные, гулкие. Разносятся точно не по крохотным норкам.

Я присел у места, где они были слышны отчётливее и загрёб горячий песок руками.

– Полезем? – глянул я с недоверием на тенеходца.

– Ну конечно, полезем. Не зря же искали!

Чонёль очистил его и открыл, кряхтя от напряжения.

Мы спустились в катакомбы по узкой каменной лестнице. Внизу не осталось и следа от духоты. Вонь от трав тоже ослабла.

Чонёль достал фонарик и постучал им по ступеньке. Тот немного помигал и заработал. Не желая блуждать до бесконечности, как он сам заявил, тенеходец выкопал из своих запасов фломастер, нарисовал на стене стрелку, пронумеровал её, и мы со спокойной душой побрели вглубь коридоров.

Наши шаги громыхали по подземным лабиринтам, пугая здешних зверьков. Иногда мы останавливались, уверенные в том, что слишком шумим и нас разоблачили. Что неизвестно на что, но тем не менее озлобленные горожане здесь и сейчас нас схватят.

Местами песок просачивался через щели в стенах.

– Вот ведь гадость! – бранился Чонёль.