Чудо

Осмелел настолько, что взял тарелку из шкафчика над булькающей раковиной, и наложил закусок, сделанных на быструю руку. Так унести получится больше.

В замочной скважине повернулся ключ. Я не успел бы добежать до комнаты, потому шмыгнул под стол.

Женщина прошла до холодильника и бросила сумку с продуктами на кухонную тумбу.

– Я не согласна! – развернулась она. – Не смей больше предлагать ничего подобного! Как у тебя язык повернулся? – Я преодолел полпути, продвигаясь гуськом к коридору, но в дверях появился мужчина.

– Никаких интернатов, – женщина начала разбирать продукты, пока он клал ключи в ящик комода. – …лечебниц… И чего бы там ни было! Ни государственных, ни частных! Сколько можно? Хватит меня доводить! В миллион первый раз говорю: Не позволю чужим людям заботиться о моём сыне!

Я прижался к ножке стола.

– Ему отведут целое крыло. За ним будет следить специальный персонал. Что не так! Так он чему-то научится. Хоть какой-то самостоятельности. Лейн сейчас шнурки нормально завязать не может.

Ты думала о том, что будет, если с нами что-то случится? Да и мы… неужели не хочешь хотя бы немного времени посвятить не ему, а себе?

– Так вот она – истинная причина? – Шуршания пакетов на миг затихли. – Тебе себя жаль?

– Не передёргивай! В первую очередь я хочу быть уверен, что Лейн и без нас справится…

– Посмотри! – открыла она холодильник. – Ты не забываешь подсовывать мне брошюрки о всяких там лечебных центрах? О том, что нужно молоко, ты не вспомнил!

Я покрепче сжал потеплевшую бутылку в руках.

– Разве я один? – повысил голос мужчина. – Сама-то почему об этом не подумала?

Я пересёк порог и прислонился спиной к стене. Теперь потихоньку, без суеты… Я шагнул к комнате Лейна и обомлел, столкнувшись с мальчиком. Ссутуленный, с огромными болотистыми глазами. Черты бледного лица, даже острый нос с горбинкой, выглядели настолько мягкими, что казалось, передо мной стоял ребёнок лет одиннадцати от силы.

Он смотрел в никуда и мял пальцы – хотел что-то сделать, но у него не получалось.

– Лейн? – шепнул я. Дышать стало страшно. – Давай вернёмся в комнату. – Он нахмурился. Как бы не замычал и не сдал меня с потрохами. – Лейн, пожалуйста…

Он неуклюже развернулся и побрёл в спальню. Я – за ним. Поставил тарелку с закусками и молоко на стол, проверил, плотно ли закрыта дверь и только затем осмелел настолько, что смог отдышался.

– Долго же ты возился, братец! – пожаловался Чонёль.