Чудо

Лейн не стушевался, оказался рядом с ним прежде, чем мне пришло в голову послать через весь зал лёгкий кивок в качестве приветствия. Азиз хмурился – сейчас как завопит да вышвырнет прочь, – а Лейн говорил и говорил.

Наконец потомок основателей выпрямился и гордо посмотрел на него. Это потом, когда он ушёл, мне разъяснили, о чём был тот разговор. Пока я приближался к ним, Лейн получил разрешение рисовать на стенах.

– Зачем? Что ты сказал Азизу?

– Моим рисункам будет здесь самое место. – Лицо его не изменилось в своём выражении ни разу за начало дня.

– Я предложил изобразить сражение города с Темынью. Ну, перед Азизом дурочка разыграл. Сказал, что нарисую то, что сейчас происходит. Притащи-ка мне краску из подсобки и стремянку, я пока примерюсь.

– Какой подсобки?

– Азиз сказал, что она под лестницей.

Я поплёлся без особого энтузиазма.

Вылезая из темноты чёрного песка, демоны уже могли просунуть руку, лапу или щупальцу – что у них там было из конечностей – сквозь защиту. Слабла она с завидной скоростью.

На площади у святилища собрались две мои не самые любимые вещи в этом городе: толпа галдящих людей и столбы для казней – и не одна из них не ускользнула от моего взгляда и ушей. Сильный ветер заставлял столбы скрипеть, будто старые половицы. Почему-то сразу представлялся полуразвалившийся заброшенный дом, крыша которого вот-вот обрушится на голову. А крики растерянных и озлобленных людей походили на завывания призраков.

Возясь в подсобке, я то и дело улавливал обрывками: «Отдай её мне!» Было непонятно, издевался надо мной Темынь или действительно собирался напасть.

Может быть, его голос мне попросту мерещился, но каждый раз, когда я слышал его, по позвоночнику будто проводили холодными пальцами.

Выполнив поручение, я оставил Лейна за его важным делом, а сам, пристроившись в уголке, под громыхания хора, шепотки из Кошмарницы и шелест белых одежд углубился в чтение какой-то книжонки, которую мне любезно предоставил смотритель гостевого двора. Когда же отвлёкся с предложением перекусить, была исписана целая стена.

На ней не проглядывалось и намёка на Измену. Одна из картинок привлекла моё внимание больше остальных: некто в тёмных одеждах со светящимся шаром в руке ступал во мрак. Рядом с ним стояли люди. Их лица переполняли ненависть и злоба – Лейну на удивление хорошо удались эти эмоции. Люди буквально загоняли его в ту черноту.

– Уверен, что это можно рисовать?

– Мне нужно освободиться от мыслей, – ответил Лейн.