Чудо

Когда мы сидели, каждый в своём любимом уголке, и жевали принесённые мной бутерброды, Корнелия выскочила в центр комнаты и заявила:

– Думаю, – глаза её заблестели, – как бы там ни было, нам нужно отметить первую победу над Темынью.

– Победа в одном сражении не значит, что мы войну выиграли, – предупредил я.

– Опять ты за старое? Тоже мне Сунь-Цзы! Сколько можно? Хоть раз о хорошем подумай! – запричитали все наперебой. Затем умолкли, но не потому что пожалели меня.

Наби достал барабан и принялся по нему стучать.

Королева закружилась. Её подол и волосы развевались, и она стала похожа на распустившийся цветок, по уверениям Чонёля. Шаманские пляски не оставили равнодушным и Лейна, который ни разу в своей жизни не танцевал. Он сам так заявил и протянул руку Мириам. Она долго отказывалась. Один её неверный шаг, и можно попрощаться с парой-тройкой домов на этой улице. Лейн не отступил, и вскоре они присоединились к Корнелии.

Тенеходец загорланил песню и тычком в бок предложил подпеть.

Я тихо наблюдал и каждый раз, когда кто-то из них звал меня присоединиться к веселью, мотал головой. Иногда выходил во дворик, передохнуть от чужого веселья и глотнуть ночного воздуха. Когда из коридора высовывал голову смотритель, я кивком извинялся за шум, который разносился из нашей берлоги. Он сурово причмокивал или глубоко вздыхал, но ничего не говорил.

С утра Лейн собрался в святилище.

– Всё в порядке! – сказал он. – Меня их завывания не отвлекают, а люди… они ведь на улице.

Приспичило же.

Я его отговаривал ещё и потому, что Азиз со своими проверками был не за горами и попадаться ему на глаза, только сильнее раззадоривать. Однако Корнелия успела где-то нахвататься городской молвы. Мол, внезапное исчезновение доктора Сандерса и Амелии связано с песчаной бурей, которая напала на Измену.

– Говорила же, – хмыкнула она. – Хвалят, восхищаются, но умри, тогда и станет понятно, кому ты был нужен.

С Лейном отправили меня, как самого близкого к семье потомков. Я бы так, конечно, не сказал, но все как один считали, что лишь заприметив меня, они размякнут и пойдут на уступки.

Азиз стоял, склонившись над книгой, и на наше появление недовольно её захлопнул.