Чудо

Примчался домой и под причитания мамы, взбешённой моим побегом, закрыл все окна и двери.

Ближе к полуночи разыгралась гроза. Молнии шугали налетевшую тьму не хуже солнечных лучей. Начался ливень, и через секунду по улицам не то что ручьи бежали, реки разлились.

Стоило мне задремать, как в гробовой тишине, что бывает между ударами грома, по комнате расползся скрежет. Во мраке послышался протяжный хрип. Кровать заскрипела и прогнулась. Мелькнувшая молния бросила свет в спальню, вырисовывая очертания твари.

– Отдай её мне.

Гром развопился так, что мебель ходуном заходила.

Я задыхался, казалось, вечность, но часы в прихожей давили медленным тиканьем. Не более десяти секунд.

– Отдай!

Спальня родителей была рядом, два шага дойти, а дозваться их не получалось – слова застревали на языке.

– Отдай! Иначе заставлю мучиться вечно.

Что делать? Ну же? Что?

По коже пробежал мороз. Меня тряхнуло и сжало со всех сторон.

Глава 3

Я падал, потому не выбирал, за что зацепиться. Ухватился за книжные небоскрёбы и оказался погребён под ними, как только растянулся на полу.

Голова пошла кругом, и к горлу подступила тошнота. Её позыв удалось заглушить, однако желудок продолжил бушевать.

– Что за… – Мне ответило недовольное мычание в углу, и я сменил тон. – Прошу прощения. Сейчас я аккуратно выкопаюсь и уберусь отсюда, – мне удалось освободить руку и скинуть с себя несколько увесистых книг.

Никаких проблем.

Комнату наполнял полумрак. Вокруг валялись книги, запечатанные в целлофан. На потолочной плитке выплясывали звёзды из ночника, сам он потрескивал. Над кроватью качались и звенели ловцы снов. Целый угол отводился под железную дорогу, по которой поезд катался без всякого управления. Всю мебель накрывали белые простыни.

– Вот это да! – вскрикнул Чонёль, проводя рукой по волосам. – Жесть! Она сверкнула, и я такой – ба-а-бах!

У кресла в клетке закопошилась белая крыса.

– Ты вообще понимаешь, что произошло? – схватил он меня за плечи и начал трясти.

– Не особо, – оттолкнул я Чонёля и заметил на нём маску. Краешек у глаза почти откололся.

Всё-таки купил. Явно прогадал. Она вот-вот развалится.

– Это я сделал, – ткнул он себе в грудь.