Чудо

У рта размазались красные капли соуса. Мелисса издевалась над Чонёлем – не ставила тарелку с его заказом на стол.

– Отдай! – ныл он и вертелся, пытаясь её поймать. – Почему я? Я ж сейчас помру от голода! Отдай её мне!

В глазах потемнело.

Я почувствовал неуверенность, но доверие. Звучал мой голос, не от меня, а как бы со стороны.

– Они едят, – говорил я. Слышать себя почему-то было неприятно, что-то мне не нравилось, но картинка не появлялась. – А я подумал, что всё-таки отнесу сломанный жучок в ремонт.

«Чушь! – подумалось мне. – Не собираюсь! Почему же говорю это?»

– Я и сам могу починить, – а вот это говорю я, то есть я, который слушал меня. Чувствую, как губы шевелятся.

– Наби, прекрати. Это моё. Просто отдай её мне.

Я, который не я, тяну руку, и горло моё неожиданно сдавливает. Надо мной что-то нависает, – но по-прежнему слишком темно, чтобы разглядеть, – и шепчет:

– Отдай её мне!

Я вздрогнул и выронил вилку с котлетой. Она шлёпнулась на пол, привлекая взгляды набивавших своё бездонное пузо товарищей.

– Что случилось? – спросила Мириам.

– Ничего, – полез я под стол за вилкой.

Сердце билось с бешеной силой, ужас и неприятие давили со всех сторон. В уши словно попала вода, так резко и одновременно приглушённо шипел мир вокруг.

– Он здесь, – еле проговорил я, выпрямляя спину.

За столом повисла тишина.

– Кто? – намеренно не понимал Чонёль.

– Темынь сейчас в городе. Кажется, он у нас в берлоге, – поднялся я со стула.

Не совсем осознавая, что к чему, я сперва размеренно, а затем переходя на бег, отправился к «Одинокой ноге». Остальные следовали за мной в полном недоумении. Разве может Наби быть чудесным ребёнком? А Темынь его забирать? Здесь? В Измене?

Я тоже хорош. Должен был понять, кто он. Наши сердца бились по-особому, но в унисон. Как одно целое. Как один механизм.

Дверь в берлогу под моим резким толчком распахнулась и врезалась в стену, предоставляя не лучшую картину. Наби тянул руку к сгустку чёрного тумана.

Я сделал несколько шагов вперёд и замер в нерешительности.

– Где? Где? Где? – ворвался следом за мной Чонёль. Вообще, его втолкнула Корнелия – он мешал ей пройти, – и он решил перед ней похрабриться. Грудь вперёд, подбородок приподнят.