Чудо

Клянусь! Я пытался помочь!

– Ты бросил его. Оставил одного. Тебя же никто не просил, ты сам поклялся заботиться о нём. Ты сам!

– Знаю-знаю! – Сандерс поднял руки, признавая поражение. – Но тебя все ненавидели. Как я мог это изменить? Тебя уже было не спасти! И он был… обречён тоже.

– И зная это, ты пообещал? Чтобы я согласился на заточение в том ужасном месте? Думал, если не выполнишь обещания, ничего не будет? Раз я не здесь?

Я приподнял крышку ещё немного и подался вперёд. Плохо слышно. Ничего не понимаю, запутался.

Они вроде бы говорили об одном человеке или существе, но получалось, что о разных.

– Я предупреждал. – Ветер стал злее. Начал завывать, бросал в лицо острые песчинки. Одна оставила мне на память царапину у глаза. – Не сдержишь слова, на тебя обрушится проклятье.

– Я сделал всё, что мог, – лепетал доктор, и фраза эта прозвучала раз десять.

– Не смеши меня! Я знаю, как он умер. А ты? Что ж! Теперь нас двое, – он умолк, собираясь с мыслями. – Двое совершенно одиноких людей.

– Да когда ты вообще человеком был? – прокряхтел Сандерс.

– С самого начала в тебе не было ни капли хорошего! Тебе не жаль… тебе даже себя не жаль! Всё это, чтобы я повёлся на твои притворные страдания и сделал так, как ты пожелаешь! Но я теперь не такой глупый! У меня появилась цена! Моя внучка остыть не успела. Может, в ней тлеет последний уголёк жизни. Прошу, не оставляй её так! Ты же можешь! Ты должен!

– Нет, оно того не стоит. Кажется, у меня есть вариант получше. Прощай, доктор.

Темынь поднялся выше, и Сандерс ушёл в песок с головой.

Я собирался нырнуть под крышку люка, но тело не подчинилось. Мгновение мне казалось, что я захлёбываюсь, тону, не в силах совладать с невесть откуда взявшимся потоком воды. На деле же я подлетел вверх.

– Не так быстро! Тебя никто не учил, что подслушивать нехорошо?

Темынь не приближался, но его глаза прожигали меня насквозь. Яркие огоньки то тухли, то зажигались вновь.

Шею сдавило. Я начал приходить в себя, дёргать ногами и руками, но никак не мог освободиться.

– Впусти меня в город! – приказал он.

– С чего бы?

Темынь швырнул меня на песок рядом с собой и дал откашляться. Нас окружала чёрная подвижная стена, в которой временами мерещились уродливые рожи, но сами мы оказались в духоте под жарким солнцем пустыни.

– Если впустишь меня сейчас, никто кроме чудесных детей не пострадает. Если же сам войду, пощады никому не будет.

– Всё же воздержусь.

– Я без труда вечность здесь простою.