Чудо

– Амелия, ты не знаешь… – Я замялся, но она внимательно посмотрела на меня, отпивая из своей кружки зелёную жидкость. Вопросы нужно задавать аккуратно, чтобы не вляпаться в большие неприятности.– Не знаешь, может ли кто-нибудь из жителей Измены тайно проделывать что-нибудь… нехорошее с демонами?

Ватный человек заметно занервничал, начал переминаться с ноги на ногу, трясясь как загнанная в угол мышь.

– Ну, их здесь сжигают, – она громко отцедила из трубочки. – Местное развлечение. Лично я такой метод не приветствую, но кто меня послушает…

– Так ты знаешь?

– Сомневаюсь, что кто-то осмелится.

Азиз бы живьём похоронил. Без его веления здесь ничего не случается, – она поправила часы на запястье и вскочила. – Бог мой! Чуть не забыла! Столько сделать просили из-за этой бури! Руки уже отваливаются и глаза болят. Вот до вас решила прогуляться. Развеяться немного, и снова за работу! Хорошо проведите сегодня время! Вечером, может, загляну.

Чонёль захныкал, кусая бутерброд, но услышал это только я.

«Тоже уходи!» – шепнул я своему гостю и взмахом руки указал на дверь. Он навис надо мной, не желая отступать. Рот его исказился, готовый в любую секунду проглотить моё лицо, и я зажмурился, настырно повторяя: «Прочь! Прочь! Прочь!»

Ватный мужчина тоскливо поковылял из комнаты.

– Всё равно придётся идти за едой для Наби, – заметил Чонёль, как я распластался на полу.

– А где он кстати? – заинтересовалась Корнелия. – Я его сегодня не видела.

– Разве не под кроватью? – он приподнял покрывало.

– Нет.

– Наверно сбежал, – обрадовалась она. Карамельные глаза расширились, заблестели. – Проверьте-ка, все ли ваши ценные вещи на месте?

– Собирательница сказала, чтобы мы глаз с него не спускали, – затрясло меня. – Побег считается?

Мы с Корнелией переглянулись. Здесь ей пришлось попридержать свой восторг.

– Сходи к ней! – она потянула меня за локоть. – Вставай! Ну же! Некогда прохлаждаться!

– Вдруг она меня утащит. Она так и говорила. Говорила же, что заберёт одного из нас.

– В любом случае утащит, – вытолкнула меня во двор Корнелия. – Так хоть можно будет уболтать, уговорить. Если сама придёт, пиши-пропало! – и захлопнула за мной дверь.

Сегодня солнце не пекло как обычно, и здания превратились в свои тени, почти не имевшие объёма тёмные фигуры. Город посерел и постарел. Не изменилась только нижняя улица. Нищета и уныние крепко вцепились в здешний воздух, въедаясь в кожу и заполняя голову неприятными мыслями.