Чёрным золотом. Пробуждение

Перелёт на родину Александра оказался таким же долгим, как и в Россию, хотя, казалось, возвращение домой должно было пролететь незаметно. Парень находился в крайне дурном расположении духа, он всё ещё помнил, с каким трудом им удалось убедить старушку, что они не желают её внучке зла. После тех убеждений у нефилима до сих пор всё болело...

А ещё он помнил, как от безделья поинтересовался у Стаси «Бобруйцева ведь образовано от бобра?», тогда она впечатала кулак ему под рёбра со словами «сам ты образован от бобра!», его спасла только идеальная физическая форма, полученная при пробуждении.

Тогда-то он и понял, что значило выражение «настоящая русская женщина».

Остальное время до Бостона Александр молчал, погружённый в собственные раздумья. Он не слушал оживлённой болтовни Маркуса и Стаси, его больше занимали мысли о Приме и о том, что она решила противопоставить ему, а за одно и Маркусу. Было очевидно, что та попытается использовать Малькольма, но на какой эффект она рассчитывала? Неужели она думала, что, ведомый братской любовью, Александр придержит занесённый над Малькольмом меч, давая тем самым ей шанс поразить себя? Если она так думала, то была действительно глупа.

Александр уже слишком давно ненавидел своего брата, чтобы расплатиться своей жизнью ради него и пресловутых «семейных уз».

Но Прима, скорее всего, уже это знала, а значит, решила использовать Малькольма, который в своём фанатизме не уступал ей, как отвлекающий и весьма раздражающий манёвр. Но вот что она задумала, Александр даже предположить не мог, слишком мало он о ней знал.

Однако то, что она не простит ему их давний разговор, было (как там русские говорят?) даже ежу понятно.

Наконец началась посадка в Бостоне. Вскоре Зака ожидало очередное потрясение, на этот раз – весьма грудастое. Да, его квартира становилась слишком тесной...

* * *

Звая выкинуло рядом с каким-то городом, название которому он не знал, да и не хотел знать. Весь грязный, побитый и в порванной одежде он побрёл в город, чтобы найти хотя бы телефонную будку, так как его сотовый безвозвратно пострадал в зубах гигантской псины.

Казалось, Звай даже пытался отбиться им от призванного существа... А ему надо было позвонить.

Злой на весь белый свет вообще и на эту псину – в частности, ругаясь по-французски, помощник Примы опасался полноценно опираться на раненую ногу. Погода его тоже не радовала. Несмотря на месяц май, дул почти ледяной ветер, что настроения никак не прибавляло. Тут его и постигла очередная беда...