Чёрным золотом. Пробуждение

* * *

— Белла, позови, пожалуйста, Малькольма!

Через пятнадцать минут Маккой уже сидел в кабинете Примы, нервно поглядывая по сторонам. Он боготворил её, а вместе с тем и побаивался.

— Ты догадываешься, зачем я тебя позвала?

Прима начала разговор слишком дружелюбно, что никак не вязалось с её обычным образом хоть и доброй, но строгой женщины, привыкшей скорее отдавать приказы, чем беседовать вот так.

— Предполагаю... – Малькольм, нервно сглотнул.

— Можешь просветить меня?

Парень поёрзал на стуле, сдвигаясь к самому краю.

— Это касается нефилимов...

— Умный мальчик... Вот! – она положила на стол несколько фотографий и придвинула их к ученику. – Это то, что осталось от одного городка, после того, как его навестил Маркус.

И ей совершенно не было никакого дела до того, что она нагло врала. Городок пострадал не из-за Маркуса, точнее, не только из-за него. В нём Прима со своими ближайшими помощниками устроили облаву на трёх первых нокс-атра во главе с Маркусом.

Но чем увереннее врёшь, тем больше ложь похожа на правду. Поэтому парень поверил... Он старался остаться безучастным, но не получилось, парень побледнел и громко сглотнул.

— Вы хотите сказать...

— Я хочу сказать, что не зря назвала их детьми греха, я не сумасшедшая.

Был бы здесь Александр, он бы нашёл, что ей ответить. Но его здесь не было... А Малькольм его недолюбливал, к тому же теперь брат был по ту сторону баррикад.

— И...

— Маркус сейчас обучает Александра.

Она не стала рассказывать, каким способом получила подобную информацию и как потом влетело Анне и Дереку – в основном рыжему, как ни старалась Анна его прикрыть, у неё это плохо получилось – за неподчинение прямым приказам.

— Неудивительно.

Прима аристократично изогнула бровь, ей нравился этот приём, она считала, что так выглядит более возвышенно и отстранённо, как и подобало ангелу.

— И вправду?

— Александр никогда не отличался высокими моральными ценностями, – Малькольм не счёл нужным просвещать Приму насчёт своих моральных планок, тем более, что он считал себя вполне «белым и пушистым».

Каждый из них в этом разговоре пытался показать себя в лучшем свете, не стесняясь при этом нагло врать, юлить и недоговаривать.