Чёрным золотом. Пробуждение

И так глубоко в ней застряла, что, увидев свою жертву, тот, даже не задумываясь, бросился на неё. Анна так и не успела перечислить ему все те неприятности, которые ожидали его в случае почти гарантированного провала. Она только начала с того, что Прима будет не в духе, но Дерек постоянно отмахивался от неё, так и не дослушав.

— Дурья башка! – и Анна сорвалась вслед за парнем.

Александр спустился и, зажмурившись, вышел на весёлое майское солнышко, что уже жарило так, будто только и желало всем жителям Кембриджа сгореть в аду.

Крылатый не смотрел по сторонам, стремясь только к одному – поскорее добраться до прохлады. Несмотря на то что солнце уже клонилось к закату, риск получить ожог во весь его обнажённый торс всё ещё оставался довольно высоким.

Александр вошёл в один из переулков. Здесь он решился пройти только из-за густой, прохладной тени.В противном случае природная брезгливость не позволила бы ему даже приблизиться к подобному месту, наполненному битком забитыми, воняющими мусорниками, в которых, парень отчётливо себе это представлял, явно было и что-то живое.

Нокс-атра лишь надеялся, что это не бомжи.

Стоило ему скрыться в тени, как в небе появился силуэт крылатого, направляющегося в его сторону. Парень внутренне напрягся, но внешне сохранял брезгливую гримасу. Неожиданный враг не долетел до земли, и прямо в воздухе начал атаку. На стене противоположного Александру здания появилась полыхнувшая алым пентаграмма, пересечённая четырьмя прямыми, образовывавшими квадрат. Врата полыхнули и исчезли, а из них ринулось существо настолько быстрое, что пока оно двигалось, рассмотреть его не представлялось возможным.

Нокс-атра уже знал от Маркуса о возможностях крылатых и правилах ведения боёв. А в отличие от остальных, ему было совсем не обязательно повторять и заучивать каждый приём, его чрезмерная сила позволяла ему действовать интуитивно. Один взмах рукой, направление энергии по необходимым ментальным каналам, и вот на пути неведомого существа возник чёрный провал, всасывающий свою жертву обратно в эфир.

Спустя секунду врата схлопнулись, проглотив бойца, призванного его неведомым противником. А Маккой всё так же продолжал стоять с выражением глубочайшей брезгливости на лице, хотя в его голове роилось и дробилось: «Кто это был? Как я это сделал?! Кто на меня напал?!».

Любители немых сцен дорого отдали бы за возможность наблюдать за реакцией Дерека. Его лицо вытянулось а глаза величиной могли поспорить со среднего размера блюдцами.