Чёрным золотом. Пробуждение

Она говорила убедительно, как и всегда, так, чтобы Малькольм уж точно поверил, но что-то было не так...

Противный голосок в голове Малькольма скрипуче затянул: «Лгу-унья-я!»

Поначалу серафим не смог разобрать, что же его так насторожило, не смог понять, о чём так настойчиво завывает скрипучая тележка внутреннего голоса. А когда понял, времени придумать приличную уловку уже не оставалось. Пришлось отвечать так, как ответил бы в обычном случае.

— Я способен постоять за себя! – обычная его реакция в таких случаях: уязвлённая гордость.

— Это война, Малькольм! Ты слишком молод, а Александр слишком жесток!

И опять в голове парня зазвучало противное «лгу-унья-я!»

Прима говорила о том, в чём и сама была не уверена, к тому же её целью было настроить Малькольма против Александра.

И впервые за всё время, парень понял это.

И это взбесило его. Как посмела она играть в такие игры с ним?!

Прима такой его внутренней вспышки не заметила.

— Собирайся. – это уже был приказ. – Через пять минут я даю пресс-конференцию, посвящённую борьбе с насилием, ты должен будешь сопровождать меня до моего места, потом исчезнешь.

Не хочу заставлять тебя стоять на публике полтора часа. Мне незачем такие нелепые жертвы.

И снова: «Лгу-унья-я!»

Будь её воля, она бы глаз не спускала с серафима. Но Малькольму не оставалось ничего другого, кроме как повиноваться её словам. Тем более, что так у него появлялось целых полтора часа свободных, которые он намеревался потратить на то, чтобы придумать, как же ему поступить.

Кровь перестала течь, поэтому Мальком аккуратно стёр её с пальцев, стараясь сильно не тревожить царапины. Воевать с очередным потоком крови, пусть и малым, ему не хотелось.

Приведя себя в приличный вид под чутким руководством Примы, парень был готов отправиться вслед за ней.

Конференция проходила в небольшом зале одного из самых незначительных зданий Ватикана. Пускать ненужных посетителей непосредственно в свою обитель Прима не хотела, а так даже представлялась возможность показаться скромной.

Помещение было, как и все залы, высоким и холодным. Каменный пол гулким эхом отражал шаги серафимы, которое, однако, не могло перекрыть пусть и не громкий, но всё же гомон репортёров. Малькольм, как и полагалось в таких случаях, шёл позади, отставая от неё на два шага – дистанция, установленная самой Примой.

Главная серафима всего мира заняла своё место степенно, ничем не выказывая спешки или неудовлетворённости.