Лихорадка Пифона

Вот тогда, когда Лобаста кляла свою одинокую жизнь, он и предложил ей стать няней Серафима. Она знала их историю, умела готовить и была чертовски сильной. Чем не няня, от которой требуется накормить и защитить ребенка?

Она сразу согласилась. Нырнула в озеро, достала со дна мешок с одеждой. На суше приобрела человеческий облик, приоделась и стала той Лобастой — хозяйкой трактира, — которую знал Феникс.

— Нужно только дружка моего предупредить, чтоб присмотрел за озером, — сказала она.

— Есть у тебя, значит, дружок, а плакала, что одинокая, — улыбнулся Феникс.

— Да нет, так, сосед, — засмущалась Лобаста. — Он вон там живет, — показала рукой Лобаста. — Колодезник. Зовут его Пухляк Корвизар.

— Корвизар? — переспросил Феникс. — Это имя я слышал.

— Вот и познакомитесь, — благодушно произнесла Лобаста.

Совсем недалеко от Чертовой дыры находилось маленькое иссиня-черное озерцо-оконце, в центре которого в маленьком водовороте плавали листики, травинки и мертвые жуки. Вокруг стоял сильный неприятный запах.

— Нашатырем несет, — отметил Феникс.

— Кошачьей дырой это место кличут, — пояснила Лобаста и громко позвала колодезника.

Вскоре всплыл мужичок, еле протиснувшийся вверх через узкое окно колодца. Взглянув на Лобасту, он, тяжело дыша, выполз из Кошачьей дыры и уселся на рядом стоящий пень. У Корвизара было бледно-желтое, местами синее лицо, тусклые слипающиеся глаза, огромный живот и раздувшиеся ноги, как у слона. Полуоткрытым черным ртом он жадно и часто ловил воздух, как выброшенная на берег рыба.

Пухляк вытащил из-под пня трубку, сделанную из полого стебля борщевика. Сипло дунул в нее, вставил в бок. Из трубки полилась такая же черная, как в колодце, вода. Вокруг сильно запахло аммиаком.

— Его лечить надо, он очень болен, — шепнул Феникс русалке.

— Слышь, Пухляк, это дракон Феникс. Он говорит, тебя лечить надо, — загоготала Лобаста.

— Что тут смешного! У него сердце и почки совсем больные, — обиделся молодой лекарь.

— Меня лечить нельзя. Я сам болезнь и есть, — хрипя и булькая, прошептал Корвизар.

— Как это? — не понял Феникс.

— Всяк, кто воды из моего колодца изопьет, болеть начнет, таким, как я, станет и помрет, — проклокотал Пухляк.

— Зачем так-то! — расстроился лекарь.

— Никого не зазываю. Сами приходят. Сам мучаюсь и других мучаю. Судьба у меня такая, — уже легче дыша, проговорил Пухляк.

Живот Корвизара значительно уменьшился. Из трубки вода теперь не лилась, а капала.

— Зачем пришли? — устало спросил он.

— Я в город ухожу.