Лихорадка Пифона

Присмотри за озером, — попросила Лобаста.

— Присмотрю, — закрыв глаза, слабым голосом пообещал Пухляк и, кряхтя, полез обратно в колодец.

Феникс с Лобастой пошли к выходу из леса. Быстро темнело. Феникс в задумчивости спотыкался о кочки.

— Каждая болезнь имеет причину. Вот, например, у человека сердце плохо работает. Часто бывает непонятно, откуда недуг взялся. Но такую этиологию, как Пухляк Корвизар, я представить себе не мог, — поделился он мыслями с русалкой.

— Ты говорил, что знаешь его.

— Нет, это не о нем.

Был такой французский врач Корвизар. Он лицо сердечного больного описал, в точности как у Пухляка, — объяснил Феникс.

— Что тут поделаешь. Многие духи и существа лесные на погибель человеку рождены, — заметила русалка.

— Ты права, но мучить человека страшной болезнью из-за того, что он водицы испил…

— Умный не будет пить из вонючей дыры. Люди сами виноваты, — отрезала Лобаста.

— Ты его так защищаешь. Нравится он тебе? — ехидно спросил Феникс.

— Вот еще! Все мы убийцы.

Русалки, когда в мужья людей выбирают, всю силу из них высасывают, до смерти. Лиля твоя удивилась, поди, что ты жив остался. Не знала, что с драконом связалась, — ответила Лобаста и ухмыльнулась.

Феникса поразили слова русалки. Получается, он боялся, что отравит Лилю, а она сама ждала его смерти. Хороша семейка! Дальше шли молча, каждый погрузился в свои невеселые думы. К машине Феникса выбрались уже в полной темноте.

Целый день тогда дракон провел в лесу, приобрел новых знакомых и няню для своего сына.

После похищения Серафима предательство Лобасты, которой он так доверял, Феникс переживал не меньше, чем коварство отца.

Глава 9. Еще один сюрприз

Неудивительно, что в ночь после похищения сына Феникс спал беспокойно. Ворочался, вскрикивал, начинал задыхаться. Несколько раз вскакивал, распахивал окно. Сразу же в комнату врывался сильный ветер с дождем. Он трепал занавески и раскидывал бумаги на столе.

Чуть отдышавшись, дракон захлопывал створки рамы.

В пять утра ему надоело мучиться. Он надел спортивный костюм, кроссовки и вышел из дома. Нагнув корпус, побежал по набережной Фонтанки, затем вдоль Мойки и наискосок через Марсово поле.

Шквалистый вихрь налетал с залива. На Дворцовой набережной его резкие порывы с силой ударяли в грудь, ледяной дождь заливал глаза. Но Фениксу это нравилось. Лучше, когда больно снаружи, чем внутри. За гранитной оградой металась, клокотала Нева, тревожно, как душа дракона.