Лихорадка Пифона

Вот уж не угадаешь, где найдешь, где потеряешь.

Бабуля высадила Феникса у Чертовой дыры, а сама умчалась обратно. К этому времени короткий осенний день уже клонился к концу, невидимое глазу солнце спустилось ниже верхушек деревьев, окрасив длинные пряди облаков в малиновый цвет.

Озеро было круглое, небольшое, метров сто в поперечнике, темное, почти черное, но вода прозрачная, со струящимися по дну мертвыми травами. Феникс подошел к краю низкого болотистого берега и прокричал, как научила Буря Виевна Яга:

— Русалка-сестрица, водяница-лесовица, шальная девица, мне покажись, по воде покружись!

В полной тишине из неподвижной воды метрах в трех от Феникса медленно поднялась чудовищная фигура женщины.

Перед ним предстало бледное с синевой лицо с искрящимися глазами. Она взмахнула головой, и с длиннющих волос посыпались брызги воды. Огромные груди, закинутые за плечи, затряслись и сползли вниз. Молодой дракон, ошеломленный неожиданным видом русалки, отступил на несколько шагов.

— Испугался? — скривила она в усмешке свой длинный, от уха до уха, рот.

Феникс не знал, что сказать, поэтому промолчал.

— Знаю, страшна. Зачем пришел?

— Здравствуй. Спросить хочу. Про русалок, — ответил опомнившийся дракон.

Лобаста слегка шевельнула здоровенным хвостом, блеснувшим стальной чешуей, подплыла к берегу и уселась на мягкий мох неподалеку.

— Спрашивай, — благодушно разрешила она.

Феникс не знал, с чего начать, поэтому поведал русалке всю свою историю, с самого начала до грустного конца. Лобаста слушала внимательно, лицо ее было неподвижно, лишь глаза то гасли, то вспыхивали вновь, словно мерцающие угли в ночи.

— Где они, не ведаю. О ком говоришь, не знаю. Русалки в разных местах живут. В озерах, реках, ручьях. В теплых морях… — вздохнула она. — Умеем мы в людей, рыб и птиц превращаться. Родниковые русалки могут и водой становиться, а зимою — льдом. В Карелии есть такие. Не бойся за них.

Ответив на главный вопрос дракона, Лобаста разрыдалась.

— Что ты плачешь? — удивился он.

— Счастливый ты.

Любовь, дети. У меня, уродины, никогда этого не будет, — сквозь слезы выдавила из себя Лобаста.

Феникс принялся успокаивать русалку. Ему стало жаль бедную женщину. С такой внешностью не пошалишь, не заманишь мужчину в омут. Такая дама кого угодно напугает. Он подумал о том, что не знает, какова его Лиля в образе русалки. Неужели тоже в монстра превращается? Нет, не может быть. Она прекрасна, как те милые создания из темно-синего озера в Дохлом ущелье.