Лихорадка Пифона

Полная смерть заменяется превращением в гада лесного. Выбирай, Фроська, кем хочешь стать — жабой, гадюкой аль комаром.

— Гадюкой, — осклабилась кикимора.

Леший слез с высокого судейского пня, подошел к ней. Стал по кругу обходить, прихлопывая и притопывая, напевая:

— Гадина кикимора,

Превратись в ползучую,

Гадина кикимора,

Превратись в гремучую.

Фроська упала на землю, ее тело скрутилось, вытянулось и стало быстро покрываться коричневой оболочкой. И вот уже по траве ползает и шипит змея с зигзагообразными квадратиками на спине.

Она не успела скрыться в ближайших кустах. Подошел Булат и придавил ее ботинком. Гадюка принялась извиваться, пытаясь его укусить.

— Драконы не согласны с решением лесного суда. Эта гадина погубила самую чистую душу в вашем лесу. Предательница недостойна жить даже в гадючьем теле! — сказал стражник.

Булат раздавил каблуком змею и отбросил ее части в разные стороны. После этого драконы пошли прочь, предварительно забрав банку с рыбками и позвав Аука. Вслед им глядели испуганные подлешники и наливающийся негодованием Мих-Мих.

Его лицо раскраснелось, а глаза метали зеленые искры.

Драконы с помощью Аука проследовали на остров Прилета. Яма от вырванной Прасковьи была засыпана свежей землей, дерн вокруг выровнен. Стволы маленьких березок, Марии и Любавы, стояли ровно, но их веточки все равно кренились в сторону сгинувшей матери. Некоторые листочки пожелтели, но большая часть кроны была зеленой, живой.

— Молодец, — похвалил Феникс подлешника.

Тот радостно засуетился, что-то подправляя.

Молодой дракон присел и протянул руки к березкам, однако те отдернули веточки. Он расстроился, но все равно чувствовал, что ему стало легче на месте гибели Прасковьи. Неужели столь жалкая месть, как убийство убогой кикиморы, притупила боль?

Колодец, о котором говорила Фроська, находился совсем рядом с островом Прилета. Феникс выпустил золотую рыбку в черную дыру торфяной воронки, она вильнула хвостом и скрылась в глубине. Затем дракон положил две осиновые жерди крест-накрест над колодцем, бросил по горсти земли в каждый сектор и поджег своим огнем деревяшки.

Они резво загорелись, засыпав воду головешками и золой.

— Это зачем? — спросил Булат.

— В книге Арагона были разные советы. Так создается ловушка. Неважно, дверь это, колодец, вход в пещеру. Чудо-юдо приплывет, вылезет, а обратно прыгнуть не сможет, вода не примет. Тогда-то мы с ним и поговорим.

— Хитро. У нас есть о чем с ним потолковать. Много ты таких штук знаешь?

— К сожалению, нет.