Двери в полночь

— Это только отражение твое дома. Ты не можешь сюда попасть. — Медведь встал рядом со мной и, сложив на груди руки, обводил взглядом холл, — Ну, по лестнице ты бы пробежала может несколько ступеней. А дальше — нет.

— А что было бы? — я смотрела на лестницу, ведущую куда-то в облака. На стертые края ступеней, промятые с одной стороны, на сколотые грани...

— А ничего. Чернота, туман — и такая же невозможность сделать шаг, как и тут. — Медведь снова вздохнул. — Жаль, что тебя не предупредили.

— Я смотрю, меня о многом не предупредили, — я невесело ухмыльнулась.

Странно ощущение потери своего дома, «брошенности» вдруг навалилось душащим ватным одеялом из детских кошмаров — когда темно, воздуха уже не хватает и никак не найти края. Наверное, так же себя чувствовал Питер Пен, когда вернулся домой, и нашел в своей кроватке другого ребенка.

Я вяло толкнула дверь, мы медленно вышли на улицу.

— Повезло, что я успел дверь за тобой поймать, — Михалыч сочувственно смотрел на меня, — я сам бы не смог открыть чужой дом.

— Да? — из вежливости удивилась я, — И что бы было?

— Ну, как вариант, ты бы там так и стояла, пытаясь войти. До самых сумерек.

Меня передернуло. Одно правило Нижнего Города я усвоила четко: кто не вернулся в сумерки, не вернется уже никогда.

— А потом?

— А потом скорее всего вошла бы, — Михалыч потер подбородок, покрытый жесткой кофейной щетиной, — потому что стала бы одной из них.

В желудке стало пусто. Что можно стать одной из них, я знала и так. Но одно дело просто знать, и совсем другое — видеть этих желейных полупрозрачных призраков.

— Нет, спасибо, — я нервно хихикнула, и нервно щелкая зажигалкой, — я лучше пешком постою. Что еще меня ждет? Говори уже сразу.

— Ну, — Медведь потер шею, занемевшую от необходимости смотреть на меня сверху вниз, — вроде так ничего страшного и нет. Вот разве что на Представителя наткнешься, они мерзкие твари.

Я рассеянно покивала. А мне-то казалось, что я стала крепка, и никакие житейские трудности меня не сломят.

А тут чуть что — и я почти в обмороке. Укрепляя тело, я забыла про дух.

Какая-то мысль крутилась в голове, не давая себя поймать, и я даже начала морщиться, как от назойливой мухи. Мы шли вперед, уже немного сбавив темп. Даже Михалыч прекратил свои религиозные излияния, и молчал, только периодически поглядывая, все ли со мной в порядке. Подняв воротник, я тупо шла вперед, не восхищаясь красотой Города, и не замирая от счастья, а просто отмахивая метр за метром.