Двери в полночь

Это место вдруг перестало вызывать во мне прежний трепет. Я все равно чувствовала себя здесь как вернувшийся из долгого отъезда путник, но восторг пропал — путник увидел пыль в углу и толстощеких тараканов.

Мрачный реализм подсказывал, что впереди меня ждет еще какая-то пакость. Раз Шеф забыл мне сказать о такой насущной вещи, как «повторяющиеся» дома, то что еще он мог забыть? Даже думать не хотелось.

— А как они выглядят?

— Кто? — от неожиданно порванной тишины Михалыч даже не сразу понял, о чем я говорю.

Я почесала затылок:

— Звучит не так чтобы страшно, но наверняка опять какая-то мерзость окажется, да?

Михалыч вздохнул и чуть дернул уголком губ, будто начал улыбаться и вдруг передумал. Движение получилось каким-то извиняющимся.

— Я тебе честно скажу: приятного мало. Даже очень мало, — он приподнял воротник косухи и зашагал быстрее. Будь я человеком, мне пришлось бы бежать, а так я просто подстроилась под его шаг.

— Я когда на первую смену свою попал... — продолжал Михалыч, — ...сколько ж это лет-то назад было, погоди... ладно, давно в общем... так вот, потом еще месяц мутило. Гадость это, что уж тут говорить. И хуже всего знаешь что?

Я подняла на него взгляд. Надеюсь, в нем отражалась вся глубина моего горя.

— Что? — спросила я без всякого энтузиазма и желания слышать ответ.

— Что ты это должна кусать, — с чувством произнес Михалыч, и по его интонации, я поняла о Представителях гораздо больше, чем по словам, — своим собственным ртом.

— Кажется да, — меня уже перекосило, — я такими темпами скоро жалеть начну, что не мобильники все еще продаю.

— Ничего, — хохотнул развеселившийся медведь, — ты главное запасы геля для душа пополняй во время — мыться будешь после каждой смены как остервенелая, чуть кожу не сотрешь.

Я тихонько заскулила.

— А другого пути для оборотня точно нет? — слышал бы меня Оскар, не собрать бы мне костей.

— Спокуха, — хмыкнул Михалыч, — это по началу у всех такая реакция.

По моему выразительному молчанию он, кажется, понял, что верится мне с трудом.

— Я больше чем за сто лет не нашел, — вздохнул посерьезневший оборотень, и его косуха тяжело качнулась вверх-вниз. — Хотя искал.

На несколько мгновений повисла тишина.

— Я видел только одного оборотня, который не занимался всем этим, а смог оставаться в стороне, — продолжал медведь, — но он был священником.