Царевна-лягушка для герпетолога

– А ты Бессмертного, как Никиту, обольстить не можешь? – спросила я без особой надежды.

– Думаешь, я не пробовала? – всхлипнула Василиса. – Неподвластен он женским чарам.

– Может, потому что иглы у него нет? – нервно пошутила я, пытаясь за скабрезностью спрятаться от отчаяния.

– Да кто его знает? – пожала плечами Василиса. – Он за все время нашей так называемой помолвки ко мне и не прикоснулся. Даже когда я исцельницу еще не выткала.

– Ты меня, можно сказать, успокоила, – вспоминая свои переживания насчет участи пленницы, сморозила я еще одну глупость, но бледные губы подруги осветила улыбка.

– Я освобожу тебя, а потом вы с Левой и Иваном найдете иглу и вытащите меня.

– Ни один человек не в состоянии такую муку выдержать, – взмолилась я в надежде, что она передумает.

– Так я все же не совсем человек, – печально улыбнулась Василиса. – Попрошу заступничества у деда-Водяного. Авось переживу все, как лягушка или рыбка.

– У нас есть живая и мертвая вода, – сведенными судорогой губами проговорила я.

– Для Вани с Левой оставь, – напутствовала меня Василиса. – Это заклятье снимет только мой обручальный перстень, который хранится у трех Прях на острове Буяне. Добыть его сможет лишь тот, кто судьбой назначен мне в мужья.

– А как же кольцо Константина Щаславовича? – не поняла я, указывая на ее изуродованный постылым подарением палец.

– Так я потому и не могу его носить, – пожала плечами Василиса. – Если все пройдет, как задумали, глядишь, еще свидимся, а нет, хоть к деду на озеро вернусь.

Она отошла, чтобы открыть балкон, еще немного поколдовала над Никитой, потом вернулась и решительно отомкнула первый засов.

Многострадальные ноги, словно на них надели сапоги из прозрачного стекла или пластика, покрылись коркой льда. Василиса задрожала всем телом, задышала часто и прерывисто, проверяя обозначившиеся на шее и запястьях путы, затем взялась за второй замок.

Я замерла в ужасе, жалея, что не могу облегчить или хотя бы разделить ее жуткую участь.

– Вася, Васенька, – взывала я к ней, не имея возможности даже прикоснуться.