Царевна-лягушка для герпетолога

Едва завидев в руке брата меч-кладенец, воевода без лишних разговоров скомандовал отбой. Не прекращая рефлекторно подергиваться, триста тридцать три богатыря взгромоздились на лошадей и к нашей немалой радости отправились восвояси.

– Куда же вы? – разочарованно протянул Иван. – Мы же даже не начали. Интересно, а если бы мы вышли против них с мечами из курганов, мы бы сумели их одолеть?

– С мечами из курганов вряд ли, тут наговорное оружие нужно, – прогнусавил Лева, кое-как отплевываясь, и глотая вместе с кровью воду из одолень-ключа.

Заветного средства осталось до обидного мало. Накануне мы почти все истратили, обрабатывая ожоги, ссадины и глубокие порезы, которые уже к нынешнему утру затянулись, включая следы от сети и драконьей чешуи на руках Ивана. Впрочем, у Левы в рюкзаке еще лежали два флакона с живой и мертвой водой, и я не могла даже уповать на то, что они нам не пригодятся.

– Я думал, вы уже доехали до Калинова моста, – едва кровотечение остановилось, напустился на нас Лева, пока я, насколько это было возможно, приводила его одежду в порядок.

Обычной воды из колонки в Красной слободе мы запасли с избытком, но ее приходилось тоже экономить, чтобы хватило в пути через Навь.

– Вот вместе и доедем, – кивнул Иван, помогая другу взобраться в седло.

Тот вроде бы уже держался ровно, но мы с братом ехали рядом, готовые в любой момент подхватить.

Когда мы добрались до перевала, с которого открывалась красивая панорама на все Три царства вплоть до хором цариц, мы с облегчением увидели, что Черномор не только расколдовал красноармейцев и воинов из Ярилина городища, но и отпустил их всех по домам.

– Твоя работа? – удовлетворенно поинтересовался у Левы Иван.

Тот покачал головой.

– Я им пытался внушить, – пояснил он почти виновато, – Но они ни в какую не хотели слушаться, только продолжали плясать. Не знаю, как бы я выпутался, если бы не вы.

Иван осторожно хлопнул еще нетвердо державшегося на ногах друга по плечу. Я ласково пригладила встрепанные волосы и поцеловала любимого в краешек многострадальных губ.

На пути в Навь нам оставалась самая малость: пройти через Калинов мост. Мы отпустили коней, которые резво потрусили вниз по серпантину, а сами направились к пустующей пока заставе.

Я, конечно, знала, что название древнего перехода на границе в мир мертвых происходит не от куста с алыми ягодами, а от глагола «калить», а теперь воочию убедилась, что настил моста полыхает, почти как вольфрамовый элемент накаливания в электрической лампе.