Царевна-лягушка для герпетолога

Не просто так в одних обрядовых песнях «перейти Калинов мост» означал смерть, а в других равнялся вступлению в брак, свершавшийся через ритуал умирания-воскрешения. И хотя мы сейчас не думали о традициях и символике, мы точно знали, что это путешествие может закончиться для нас смертью и вечным заточением в Обители беспамятных.

– Как же мы на ту сторону попадем? – обеспокоенно спросил Иван, пытаясь на глаз прикинуть расстояние до того края. – Твой отец точно ничего не напутал?

Как объяснил нам Михаил Валерьевич, пройти на ту сторону помогут лишь чистые помыслы и вера, которая прогонит страх.

– В крайнем случае, у меня есть крылья, – напомнила я ему, напуская безразличный вид и приближаясь к краю.

Хотя я храбрилась, коленки мои дрожали, и мне никто бы не смог сейчас дать гарантию, что оперение Жар-птицы в реке-Смородине не горит.

Иван глянул на экран телефона, выводя фотографию Василисы. В Красной слободе мы сумели не только пополнить припасы, привести в порядок одежду и снаряжение, но и зарядили технику. Хотя понятия не имели, как и где все это может нам пригодиться. Накануне, заручившись поддержкой отца, Лева снова сумел пробиться в Навь при помощи осколка нашего зеркала. По-прежнему опутанная впивающимися в кожу лесками, босая и растрепанная, Василиса сучила пряжу, окровавленными пальцами вытягивая из лома и стружки золотую нить.

Впечатленный зрелищем Иван, когда мы оставили отца и сына наедине, впервые за все это время поделился со мной своими чувствами.

– Ты же правда, Маш, не считаешь, что я ненормальный? – спросил он меня в лоб. – Лезу в пекло и тащу туда двух самых близких людей ради девчонки, с которой даже толком не встречался.

– Ну, мы-то с Левой, положим, вместе с ней два года проучились, а я еще и наблюдала весь этот фарс со сватовством Константина Щаславовича, но ничего не сделала.

– Просто я, еще когда в вашем ансамбле и потом на конференции в Москве ее увидел, понял, что она и есть та единственная, которая во всем свете мне нужна! – признался брат. – А потом, пока мы летели в самолете и гуляли по ее городу, о чем мы только не переговорили. И не только о музыке или биологии, а просто о жизни.