Царевна-лягушка для герпетолога

На фоне багрового неба, упираясь в тучи, отражая лезвием далекие зарницы, в его руке сиял меч-кладенец. Тот самый клинок, который когда-то давно в другой жизни ковал в одном из Арбатских переулочков старый кузнец дядя Миша.

Иван сделал несколько взмахов, примериваясь и, кажется, совершенно случайно задел обсидиан, который распался на мельчайшие стеклянные осколки, открыв удобные ножны.

– А вот теперь повоюем, – удовлетворено улыбнулся мой брат, вглядываясь в непроглядный мрак на той стороны расщелины, который прорезала светящаяся полоска: перекинутый через пропасть Калинов мост.

Деловито прицепив ножны к поясу и убрав в них меч, Иван лихо без стремян вскочил на коня и, развернувшись, помчался вниз. Я последовала за ним, прикидывая, кому из моих витязей сейчас понадобятся какие лекарства. Судя по тому, что Лева нас все еще не догнал, дела у него обстояли не самым лучшим образом.

И точно. Не знаю, чего добивался Лева, но в какой-то момент что-то пошло у него не так. Хотя Черномор и его триста тридцать три богатыря продолжали плясать, еще с верхнего уступа я увидела, что они почти сбросили морок и только ждут момента, когда дудочник окончательно выбьется из сил.

Хотя Лева продолжал играть, ноги его уже почти не держали, он тяжело опирался спиной о бугристый бок скалы и из носа на подбородок стекала тонкая струйка крови.

– Лева, милый, держись!

Не помню, как преодолела оставшийся участок пути, не уверена, что я это сделала верхом, а не на крыльях. Но я успела подхватить любимого в тот миг, когда он, обессилив, но не выпуская свирель из рук, начал медленно сползать по неровной стенке.

Губы у него были сорваны, как после изнурительной многочасовой репетиции, лицо казалось особенно бледным на фоне гранитных скал, настолько сумрачных, что в них даже терялись искры слюды.

Кое-как вытащив свирель из непослушных пальцев, я прислонила Леву к скале, придерживая, чтобы он снова не упал, и приготовилась продолжать наигрыш. Однако в этот миг между мной и витязями Черномора оказался Иван.

– А ну, расступись! – решительно потребовал он. – Один на один сразиться кто-нибудь желает?

Похоже, он бы сейчас не побоялся выйти и против трех сотен.

Конечно, брат с притороченным к седлу рюкзаком и в развевающейся, словно плащ, ветровке не очень походил на классического былинного богатыря. Однако его грозный вид, а пуще того заветный клинок, который он вознес надо головой, произвел на Черномора и его воинство куда большее впечатление, чем Левина свирель.