Все золото мира

Через какое-то мгновение, показавшееся Ольге странно длинным, людское море перехлестнуло маленький скверик на набережной и уткнулось в мраморное крыльцо огромного здания с колоннами и башенкой, над которой, тоже подсвеченный фонарями, развевался государственный флаг. Несколько человек взбежали на крыльцо, кто-то саданул ломом по дверям, послышался звон стекла. На мгновение Ольге показалось – она видит в толпе белую голову Ивара.

Она не ошиблась. Странным образом угадав ее присутствие, он обернулся – привычно метнулся от плеча к плечу хвост волос на затылке, — Ольга увидела его лицо, яростные глаза, кровавую полосу через щеку… потом ее толкнули, она попыталась удержаться на скользкой мостовой, но не смогла… потом ничего не стало.

Глава 4

— Пани Аринич! Вы слышите меня, пани Аринич?

Ольга медленно подняла голову.

Она сидела на стуле в крошечной комнате, прямо посередине, с потолка на шнуре свисала голая лампочка, ее тусклый желтый свет вызывал тошноту. Стул был неудобный, казалось, он развалится от малейшего движения.

Тем не менее, Ольга пошевелилась, выпростала из карманов руки. Ладони странно ныли, она поднесла их к лицу – сплошные кровавые ссадины… пальто мокрое, тяжелое от грязной воды, все в бурых пятнах…

— Где я? Я… меня арестовали?

— Задержали, пани Аринич. Но вас отпустят, как только вы ответите на мои вопросы.

Ольга пожала плечами. Ее мутило и ужасно хотелось спать. Офицер полиции, серый от усталости, с невыразительным лицом и скрипучим голосом, был ей совершенно безразличен.

— Спрашивайте.

— Скажите, ведь вы его знали? – Ольга увидела перед самыми глазами фотографию Ивара. Обычный любительский снимок, Ольга сама же и снимала… она даже помнила, где он был сделан. Там было лето и море, и Ивар сидел на перевернутой кверху дном рассохшейся от старости рыбацкой лодке и улыбался.

— Знала? – переспросила она. – Почему вы говорите – знала?!.

Почти черный чай в дешевом погнутом подстаканнике пах омерзительно и на вкус напоминал жидкий деготь.

Но он был горячий и сладкий. От него понемногу переставали дрожать руки и казалось, что ледяная глыба с острыми краями, в которую Ольга превратилась сегодня вечером, медленно тает.

— … голубушка, ну что вы, в самом деле… Жив, конечно, жив, и слава Богу, но дело-то не в этом. Вы же понимаете… Да кто ж его разберет – как. Человек, он вообще загадка, чудо господне, никогда не знаешь, чего от кого и ожидать.