Все золото мира

Потом в ухо из трубки потекли неспешные гудки.

— Да, это здесь, — сказал Макс, когда гудки кончились и стало слышно, как на том конце трубки вздыхает другой человек. – Все как я говорил.

Ольга спала, и в этом сне, больше похожем на бред, ей виделся маленький город у серо-стального моря, узкие улицы и взмывающие к яркому небу замшелые шпили костелов, и многочисленные сувенирные лавочки вокруг главного собора, и хлопающие от ветра маркизы летних кафе. Все это она видела там, во сне, из окна машины, и знала, что, если повернуть голову, справа, за рулем, обнаружится Ивар.

Она позовет его, он повернет голову, метнется белый хвост волос, вспыхнет зелень глаз… он казался таким живым, таким единственно настоящим, что Ольга, мечущаяся в бреду в заброшенном деревенском доме, даже застонала во сне от понимания того, какая это, на самом деле, неправда.

За все то время, что они провели вместе, Ивар ни единого раза не пожаловался ей на головную боль. А сердце – Ольге казалось, оно может стучать то так, то эдак, то быстрее, то тише, в зависимости от того, как хочется его владельцу.

Она никогда не видела его пьяным. Хотя выпить за вечер он мог немало: Ольга, впервые попав с Иваром на какой-то официальный прием, сначала испытывала ужас, глядя, как он опрокидывает в себя стопки с коньяком, потом сбилась со счета, потом обнаружила, что ее патрон все так же свеж и бодр, как и в начале церемонии, и успокоилась. Это было ледяное, ненормальное спокойствие, из разряда "либо убьется, либо покалечится", но Ольга отдавала себе отчет, что это единственная эмоция, которую она способна из себя выжать.

А потом случилось странное.

Он заболел. Это стало понятно еще вечером, когда он вернулся домой после рождественского бала в мэрии. Сама Ольга ехать туда отказалась, хотя приглашение было прислано на двоих – Ивар никому специально ничего не объяснял, но вел себя так, что в обществе их уже довольно давно считали парой, — и он уехал один. А вернулся почти к полуночи, и от машины до крыльца его сопровождал водитель.

Ивар спотыкался и шел, как слепой, пальто было распахнуто, рубашка на груди залита кровью. Он и теперь прижимал к лицу набитый снегом платок, розовые струи сочились сквозь пальцы, когда он, поддерживаемый Ольгой, поднимался по лестнице.

— У меня в ящике стола визитка. Вызови врача.

Ольга долго накручивала телефонный диск, и в ухо из холодной трубки все текли и текли длинные гудки.