Учуруматхан

Я всё время надеялся, что наткнусь хоть на какое-то объяснение, хоть на что-то, что даст мне ключ к разгадке. Но ничего так и не отыскал, и меня начало одолевать уныние.

Тем не менее, я почему-то продолжал идти вперёд. А когда я остановился, потушил фонарь, присел и закурил, то вдруг почувствовал, что меня с неодолимой силой тянет двигаться дальше. Глядя на вспыхивающий огонёк сигареты я думал, что вот сейчас докурю и поверну назад. Но всё моё существо восставало против этого, каждая клеточка тела принималась вопить: «Нет! Вперёд! Вперёд!» И душе моей появилась уверенность, что повернув назад я совершу большую ошибку.

Может быть даже самую большую ошибку в своей жизни. И я продолжил путь.

Постепенно коридор расширился и превратился в почти идеально круглый туннель. И по виду своему, и по размерам он напомнил мне туннель метро. И я сразу же подумал, насколько это удивительно, что при строительстве бакинского метро не наткнулись ни на один из этих коридоров. Но потом вспомнил, что в пятидесятых как раз была заминка со строительством.

Солидная такая заминка, лет на шесть, если не на семь. Вспомнил, и удивляться перестал. Может, как раз и наткнулись — почём я знаю? Может, даже исследования проводили. Кто нам, простым людям, правду скажет? Особенно такую...

С момента моего спуска в колодец прошло уже четыре с половиной часа, и из них примерно полчаса я спускался по этому круглому туннелю. Сухари я съел, воду всю выпил, и уже был уверен, что вряд ли сумею вернуться наверх засветло. Впрочем, выбираться из колодца лучше всего в темноте, чтобы никто случайно не увидел.

Главное, не оставаться ночевать в этом доме, а сразу же ехать к Тольке.

Примерно тогда я и заметил, что моим мыслям о возвращении что-то мешает. Попытавшись разобраться в этом, я понял, что на уши мне начал давить еле слышный, но хорошо ощутимый низкий гул. И особенно он чувствовался тогда, когда я собирался поворачивать назад. Очень знакомый гул, будящий неприятные воспоминания. Но я никак не мог опознать его, пока не ощутил всё более усиливающийся запах прелой листвы и гниющих водорослей.

Но теперь в запах этот вплетался ещё и запах моря. А прислушавшись, я разобрал, что сквозь гул до меня доносится шум прибоя.

Сам не знаю, почему я шёл дальше. Остановился я только тогда, когда луч фонаря начал приобретать красноватый оттенок. Я погасил его и с ужасом увидел, что коридор впереди отчётливо светится багровым светом.

Сон стал реальностью! Или я сам каким-то образом провалился туда.