Цветок с пятью лепестками

Сагар потянула Эстер обратно в полумрак.

– Это Мандана, дочь Астиага. Пришла просить богиню за своего сына. Лучше, чтобы она нас не видела.

Глядя на исчезающую в проходе женщину, Эстер вдруг прониклась к ней симпатией. От женщины расходились кипящие волны чувств: попеременно отчаяния и надежды. В ней ощущалась и нечаянная радость, и глубокий ужас перед неизбежным.

Девушка склонилась к наставнице и так же шепотом переспросила.

– А что с ней случилось?

Царевна вместе с сопровождающими ее жрицами давно исчезла в проходе, а Сагар все молчала.

– Завтра суд над ее сыном Курушем. Так его зовут в Персии. Здесь он Кир. Много лет все думали, что он умер, и вот внезапно нашелся в семье какого-то пастуха.

Эстер чуть не споткнулась и схватилась за руку идущей чуть впереди женщины.

– Разве такое может быть? Как может царский сын пропасть? И как потом может найтись?

Как раз в этот момент они наконец вышли, и девушка вынуждена была прикрыть глаза от яркого солнечного света. А снаружи было жарко, очень жарко.

Сагар остановилась и окинула взглядом пустеющую площадь. Теперь праздник переместится в дома горожан. Они принесут жертвы у домашних алтарей и будут весь год надеяться, что богиня отблагодарит их за их маленькие жертвоприношения и страстные молитвы.

– Он перс. По отцу. Значит, здесь чужой. Кроме того с ним связано странное предсказание, сделанное еще до его рождения.

Эстер поежилась. Несмотря на страшную жару она вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. Когда девушка подняла голову, то почувствовала на себе внимательный взгляд колдуньи. Как будто им в голову одновременно пришла одна и та же мысль. Предсказание. Недавно она уже, кажется, слышала одно. С трудом проглотив внезапно возникший в горле комок, Эстер попросила наставницу продолжить.

Сагар, словно полностью занятая какими-то своими мыслями, некоторое время не отвечала. Потом нехотя пробурчала.

– Не стоит слепо верить предсказаниям. Очень часто именно уверенность, что они что-то означают, приводит к необратимым последствиям.

“Но ты уже думаешь об этом. И я думаю”. Необъяснимый холод продолжал распространяться по телу девушки, и она обхватила себя руками, потирая локти, как будто ей было зябко.