Цветок с пятью лепестками

Ветер рвал на них одежду, пытался зацепиться, удержать, но только раззадоривал и вызывал ощущения восторга.

Трудно сказать, какие ощущения испытывали десяток мидийских всадников, пытающихся и не потерять пару из виду, и не приближаться к ним слишком близко. Связываться с магами себе дороже. В случае необходимости на своих скакунах они смогут догнать юношу и девушку в считанные секунды. Правда, скорее всего, в этом никогда не будет необходимости, вряд ли кто-то станет связываться с магами, тем более, находящимися под покровительством царя.

Но, тем не менее, их колчаны были полны стрел, тетива на луках натянута. В случае нападения они готовы защитить парочку, которая, не зная преград, мчалась вниз по склону холма.

Разноцветные стены столицы давно скрылись из виду, а они все мчались по заросшим кустарником и травой, пожелтевшим на солнце полянам, огибая редкие деревья и давая лошадям самим выбирать дорогу, избегая рытвин и незаметных ям.

Наконец, Бахман притормозил, а потом и вовсе остановился.

Эстер проехала несколько шагов, а затем вернулась к своему спутнику. На ее лице сияла торжествующая улыбка.

– Вот видишь, ты проиграл!

Молодой человек встретил эти слова спокойно. Даже если он проиграл эту гонку, главный приз в своей жизни он уже нашел.

– Кто спорит, соревноваться с тобой в скачках смогли бы разве только лучшие наездники Астиага[1]!

Он спрыгнул с лошади и помог спуститься девушке. Бахман на несколько секунд задержал руки у нее на талии.

Эстер не протестовала, она воспользовалась моментом и приблизила лицо к лицу мужчины, а потом прошептала:

– Тебе не надо соревноваться со мной, дорогой. Ты же знаешь, я всегда готова уступить.

Потом она мягко освободилась из его рук и уже весело продолжила.

– Кроме того, еще не родился маг, который сможет победить хозяйку четырех стихий! Смотри, как я прекрасна!

Ветки деревьев словно специально раздвинулись, и солнечный свет залил маленькую фигурку. Она медленно повернулась, бросая искоса взгляды в сторону Бахмана.

Мужчина мог только покачать головой. Конечно, она была прекрасна. Она была прекрасна и права. Никто не смог бы справиться с нею, даже если бы решился.

А она крутилась все быстрее перед ним в мелькании цветов ее одежды. Эти цвета ослепляли сменой зеленого и желтого, полосами черного и волнами голубого. Все быстрее и быстрее. Потом она замерла, словно танцовщица, выполняющая заученное движение.