Цветок с пятью лепестками

Кофе почти остыл, но, во всяком случае, позволял выдержать паузу и дождаться чего-то вразумительного от мужчин.

А у них, наконец, на лицах начало читаться понимание. Милан уже широко улыбался, а в глазах у него можно было прочитать восторг.

– Кира, но как…

Маттео, в свою очередь, нахмурился и перебил его.

– Но как вы прошли сюда? Вас никто не остановил?

Она поставила стаканчик на подоконник. Черный камень сверкнул, отражая свет, пробивающийся через стекло окна. На улице уже совсем стемнело, и город зажег свою электрическую иллюминацию.

– Маттео, вы слишком сильно перегружаете своих работников. Вот видите, мне даже пришлось самой принести вам кофе.

Словно только сейчас заметив поднос, Милан взял свою чашку. Он медленно перевел взгляд с девушки на иезуита. Улыбка по-прежнему играла у него на губах, словно вся ситуация его забавляла.

Она решила, наконец, тоже ободряюще улыбнуться своему мужчине. И сейчас же вновь перевела взгляд на Маттео. Он же в задумчивости рассматривал ее, облокотившись на книжный шкаф.

– Если я попрошу вернуть перстень…

– Я его не верну. Он вам не принадлежит.

– Так же, как и вам. Я не ошибаюсь?

– Нет. Не ошибаетесь. Но я знаю, кому он может принадлежать.

– Я тоже. Более того, я тоже умею с ним обходиться. А вы?

– Мне это не нужно. Но, как и любой женщине, мне нравятся драгоценности. А этот камень мне подходит. Вы не находите?

Маттео продолжал смотреть на нее так, словно пытался проникнуть взглядом внутрь, в глубину, и увидеть, почувствовать, что там происходит.

И не мог.

– Не надо, не пытайтесь. Вам это не дано. Хотя я знаю одного человека, который смог. Но не вы, нет.

– Хорошо, я осознаю, тем для разговора у нас действительно много. Присаживайтесь, Кира. И не будем терять время.

[1] воротничок священнослужителя у католиков

[2] Добрый день сеньорита! Чем могу помочь? - ит.

[3] Извините, я не говорю по-итальянски. - фр.

Глава 23. Эстер. Кира.

Азаран встретила ее уже в одиночестве. Эстер немного поморщилась, брат Бахмана мог и обидеться, но выходить к нему прямо после скачки, пропахнув лошадиным потом, тоже не хотелось.

“Ты ищешь оправдания своей задержке, а ведь сама этого хотела!” Конечно, в какой-то степени это действительно был каприз, ведь она была уверена, что Комран поддерживает какую-то связь со своим братом, и показать ему свое недовольство таким длительным отсутствием было необходимо, нужно и… В конце концов, у нее могут быть и свои капризы.