Ветер

Она кивнула и открыла баночку. Запах у крема был более-менее приятный, и девчонка обильно намазала им физиономию.

— Поможет? — с сомнением произнесла она, возвращая мне крем.

— Даю слово, — улыбнулся я, забирая баночку, одновременно коснувшись ее руки и выпуская целительную силу.

— Ой! — вздрогнула Ленка. — Только намазала, и боль сразу прошла.

— Чудо-крем, — пояснил я.

— Спасибо, — снова поблагодарила она. Для меня еще никто столько не делал, ничего не требуя взамен.

— Только давай не выставлять меня ангелком, ладно? — попросил я.

— Немного.

— Ну, я же говорил. Ты все выплеснула, через пару дней все забудется. Родителям расскажешь?

— Нет, — она задумчиво покачала головой, — не поймут, скажут, я сама виновата. Еще и отчитают.

— Ты шутишь? — не поверил я.

— Да нет. Если синяков не останется, никто ни о чем не узнает.

Я пожал плечами, в конце концов, чужая семья — даже не потемки, а темнотища.

— Слушай, — вдруг неожиданно для самого себя я задал давно интересующий меня вопрос, — а почему ты людей сторонишься? Вроде не такая уж ты и застенчивая.

— Не знаю. Я принципиально не пью и не курю, а по ночам гулять — с родителями скандалить. Так настоящая дружба не завяжется, ведь все как раз выпивают и пропадают ночами…

— Бред, — беспардонно перебил я. — Можно подумать, смысл дружбы: нажраться водки и заснуть в обнимку. Это-то как раз и не причина. Подумаешь, не пьешь-не куришь. Я вот уже полгода не курю, и ничего, — действительно, друга-то я потерял вовсе не из-за этого.

— Кроме того, — продолжила Писа, когда я уже было решил, что она обиделась, — я много учусь. Мне это действительно нравится, не знаю, поймешь ли…

Она смотрела на меня с такой надеждой, что мне стало неловко.

— Это я понять могу, — осторожно ответил я. — Не понятно, почему родители к тебе как к маленькой относятся.

— Ах это, — сказала Ленка так, будто речь шла вовсе не о ней, а о сущей мелочи. — Это привычка. Пока я живу с ними, так и будет.

Ладно, попробовал я осадить сам себя, довольно лезть в чужую семью и душу. Ну и что, если у Писаревой предки ненормальные, это уж точно не мое дело и не моя вина.

— Спать хочешь? — вдруг спохватился я. — По-моему, кризис миновал. Так что мне лучше удалиться.

Я хотел подняться и уйти, но Писа вдруг остановила меня.

— Денис?

— Чего? — я посмотрел в ее уже ставшее нормального цвета лицо.

— Можешь еще не уходить? — робко попросила она.