Ветер

Я вспомнил, как давеча вышвырнул его из комнаты за шкирку.

— Не буду, — пообещал. — Только ты сам уйди от меня подальше.

— Только кое-что скажу, ладно?

— Ладно, — ну что я мог сказать? Пурген, просящий разрешения что-то сделать, — зрелище, на которое стоит посмотреть.

— Я специально под кроватью спрятался, чтобы получше тебя рассмотреть, когда придешь, — сообщил кот.

— Зачем? — не понял я. — Давно не видел?

— Такого я вообще никогда не видел, — Пурген для убедительности выпучил глаза. — Ты у нас феномен.

— В смысле? — насторожился я.

— У меня, что рога выросли?

— У тебя аура посерела, — значительно сказал Пурген.

— Чего?

— Раньше она была белая, что говорило о твоей принадлежности к белым магам, — пояснил он, — потом кто-то, черный маг, который за тобой следил, слегка запачкал ее черным. Но теперь она серая. Серая! Однотонно серая. А такого не бывает.

Я пожал плечами, меня это не слишком взволновало. Серая так серая.

— Лучше бы она вообще исчезла, — высказался я.

Главы 19 - 23

ГЛАВА 19

24 октября

Многие события по-разному влияют на нашу жизнь, то улучшая ее, то делая ее невыносимой.

.. А некоторые потери делают нас сильнее…

В ту ночь я спал плохо, ворочался с бока на бок. «Что же это я делаю?» — это мысль упорно висела у меня в голове. Вот уже пять дней, как я не пользовался магией, я не хотел ее использовать, не хотел, и в то же время мне ее не хватало. Но магия — это смерть. Что же мне делать? Что же я уже натворил?

Когда мысли затихли, и я уснул, меня стали мучить кошмары.

Я видел плачущего Захара, взбешенного Красова, родителей Бардаковых, Акварель, которая зачем-то поселилась в канализации с моим колечком. И, наконец, сквозь эту бредовую шелуху пробился Сашка, целый, здоровый, улыбающийся. «Не морок ли Захара?» — подумалось мне, но спустя мгновение я уже и думать об этом забыл.

— Что же ты делаешь? — спросил меня Бардаков.

— Сплю, — честно ответил я.

Он звонко рассмеялся.

— А ты не спи, ты живи.

— А разве я не живу? — удивился я.

— Ты влачишь существование, а ты живи по-настоящему, — и его образ начал таять.

— Стой! — закричал я. — Не уходи!

Но он растаял, а я проснулся и сразу же понял, что больше не усну.

За окном начало светать. Было еще очень рано, но я больше не мог лежать в постели. Мне нужно было подумать. Серьезно. О том, что я буду делать дальше. Не дома.

Я стал одеваться, уже зная, куда податься. Лучше думается всегда на открытых пространствах.

За пятнадцать минут я привел себя в порядок.