Замок Хитрецов

Лишь только вороны хрипло перекаркивались на стенах, перелетая от башни к башне, ссорясь и ругаясь, как сварливые торговки на рынке.

— Мастерам‑наставникам просто ничего не остается делать. Хочешь — не хочешь, а они в любом случае окажутся бессильны.

— Как это? — брови Дениса дружно подскочили вверх. — Кто же может приказывать вашим преподавателям? Деканы? Или великий магистр? Но я слыхал, что он сгинул без следа уже много лет назад!

— Здесь все по‑другому, — упрямо сжал губы Петер. — Не как у вас, в Лицее. Другие порядки.

— И что же за порядки такие? — прищурился Денис.

Его собеседник судорожно сглотнул; казалось, у него только что, ни с того, ни с сего, перехватило горло. И вместе с тем Денис видел, что Петер сейчас пытается на что‑то решиться.

Неужто местные порядки такие секретные, что их нельзя разглашать никому; даже — своим коллегам, будущим волшебникам?

Потомок рода храбрых Котиков молчал. Но теперь всю его меланхолию и растерянность уже как ветром сдуло.

— Ладно. Но только пообещай, что будешь молчать, — очень серьезно попросил Петер.

— Могила! — торжественно заявил Денис, с трудом пряча в уголках рта непрошеную улыбку. Однако тут же поспешно добавил. — Но только при условии, что это не принесет вреда моим друзьям, Максиму с Антоном. Если это дело серьезное, и как‑то затрагивает нас, я просто буду обязан с ними поделиться.

— А это уже ты сам решай, — кивнул мальчик. — На самом деле наставники Магисториума командуют в замке только до вечера, — прошептал Петер. И тут же вновь испуганно оглянулся, будто кто‑то мог подслушивать их на крепостной стене. Там, где гуляет лишь ветер да еще шалые вороны.

— Как это? — не понял Денис.

— Очень просто, — понизил голос Петер. — Вечером преподаватели отправляются спать, каждый в свой дом. У них целый городок за крепостной стеной, в роще. Слуги тоже уходят за реку.

— Что за законы? Чьи? — осведомился наш дознаватель, чувствуя, как в нем пробуждается ленивый интерес.

— Лучше бы тебе об этом не знать, Денис, — честно признался Петер. Но, видя, как рот его собеседника начинает сжимать жесткая, решительная складка упрямства, мальчик вздохнул и склонился чуть ли не к самому уху Дени.

— В Академии есть тайное общество.