Те, кого приручили

Потом он передал бы конторе свои соболезнования, пару сотен тысяч крон — и все, дело закрыто. Но он не знал… да никто не знал, сейчас только вылезло.

— Не знал чего?

— Шеф наш его контору давно пас. Слухи о «конкурирующей» лаборатории просочились, вот Сундин и организовал слежку. Когда вы с Асли поехали… Есть такие операции, брать на живца называются.

Холод пронизал Яна, такой же леденящий, как тогда, в доме у Хога, перед тем, как Асли… А ведь он думал, что уже понял все.

Олаф сделал новый глоток, уставился в стену.

— Ты знаешь, когда аниморф жертвует собой? — Горлышко бутылки в ладони викинга вдруг жалобно крякнуло, раскалываясь напополам. — Не можешь не знать. Густав с тобой разговаривал.

Смахнув стекло, Ян опустился на стул, потрогал разбитую скулу.

— Олаф, вали к черту.

— Ты знал.

— Сундин сказал. Я этого не хотел.

— А чего хотел? Ты слепой? Не видел, что с ней творится? Не видел?! — Олаф ухватил Яна за ворот футболки, скомкал ее в тяжелом кулаке. На мгновение показалось, что сейчас сожмет руку сильнее и…

Ян медленно расцепил его пальцы, высвобождаясь из захвата.

— Я любил ее.

В ледяной — родники Нифльхейма теплее — усмешке Олафа мелькнуло презрение, он качнул головой:

— Ты видел в ней животное.

— Вы все делаете ставки на морфов, ты тоже.

— Я делаю их на равных с самими морфами. Густав это делает, потому что считает их ниже человека. А что делал ты?!

— Я с ними работал.

— Отлично поработал, да!

Глаза у Яна стали неожиданно трезвыми и злыми.

— Ты сколько в конторе, Олаф? Двенадцать лет? Ну-ка, скажи, где все твои бывшие напарники?

Выражение лица викинга едва заметно изменилось.

— По крайней мере, они живы, — негромко ответил он.

Некоторое время они мерились волчьими взглядами.

— Животные тут не при чем, — в конце концов сказал Ян. — Я не хотел, чтобы мы с ней оба мучились. Олаф, Асли — морф, она генетически иная. И что бы я к ней ни чувствовал, мы не могли остаться вместе. Тот поцелуй был ошибкой, нельзя было до этого доводить. Просто… я ведь тоже человек, не смог тогда, не удержался.

— Ошибкой? — Викинг будто бы даже опешил на мгновение. — Ошибкой? А для Асли это был лучший момент в жизни. И время, которое она провела с тобой — лучшим временем за все эти годы. Ничего ты не знаешь. Как она жила, каково ей приходилось. Даже и не пытался узнать. Вы когда начали работать вместе — я никогда еще не видел ее такой счастливой. Она светилась вся, как жар-птица светилась, про тебя все время говорила.