Три запаха смерти

Вода буйствовала, показывая свое грозное начало и намекала: не лезь!

Земля не была тверда и осыпалась под его шагом. Огонь опалял руки, но не подчинялся. Свет гас. Любовь насмешничала и даже надежда скручивалась в тлетворное ничто.

-Безнадежен! – отмахнулся Наставник со всем своим светлым отчаянием, - к следующей луне ты будешь отчислен.

И от себя уже добавил шепотом, чтобы не услышали другие:

-Бездарность!

И тогда Абигор слёг в нервной горячке. Жар распространился по его телу с пугающей быстротой и привёл за собою удушье, глаза резало от боли, от света – постоянное помутнение накрыло неудачливого мага, и он готов был провалиться в пустоту, когда вдруг наступил просвет.

Тьма расступилась, открывая дорогу, но не Абигору, а Смерти, пожелавшей с ним заговорить. Она явилась к нему, болезненному, дрожащему и готовому к уходу, и заговорила вдруг с ним ласково.

Это был язык древних воинов, шедших на последние битвы во славу чужого дома и сенаторов, принимающих роковое решение; проигравших и побеждающих правителей, отравленных и отравивших, выживших и ушедших – это был суровый и одновременно нежный язык.

И Абигор понимал каждое слово, жадно ловил каждый вдох своей гостьи и своей уже госпожи.

-Ты поведешь в мир мою силу, я дам тебе власть, я дам тебе магию. И ты будешь принимать эту силу, и когда кончится твой срок, перейдешь в мои легионы.

Абигор ощутил небывалую легкость и согласился со всем.

-В оплату же я возьму три значимых для тебя жизни, - закончил шепот, - три смерти, пропитанные моим, особенным запахом.

Абигор согласился и на это. Никто в тот день не был близок к нему, и он был уверен, что это сохранится и в дальнейшем.

А на следующее утро Абигор встал с постели и неожиданно показал изумленным его возвращением магам Цитадели, ожившую в его руках силу и мастерство, над которым бились и которое тщетно пытались пробудить на протяжении многих сезонов.

И забылось брошенное Наставником слово «бездарь». Через два занятия Наставник уже вовсю обнимал за плечи Абигора и до хрипоты уверял, что всегда верил в этого юнца.

А Абигор, воспряв духом, лишь снисходительно усмехался – он-то помнил истину!

***

Запах первой смерти – смерть прошлого.