Перевёртыши. Часть 2.

Но когда Кан вернулся к себе, оказалось, что его тоже ждёт посланник Верховной. И приглашают его не в кабинет Хранительницы, а в зал Совещательного Совета.

Когда Кан вошёл, происходившее в Совете было довольно странным. Верховная сидела на своем обычном возвышении, за столом совещания — Военный Глава, его заместитель, Старший Дознаватель и Старший охраны. Матушка стояла в центре зала, будто обвиняемая в судилище. Это очень не понравилось Кану, и он не стал проходить на свое место, а стал рядом с матушкой, молча поклонившись присутствующим.

Верховная заговорила, обращаясь именно к нему, будто остальных в зале не было.

— Кан, ты был прав. В бывшей деревне глиномесов, ставшей тренировочным лагерем для охраны Главы Дома, нашли потайное помещение и печатный станок с готовыми листовками и украденными брикетами. Часть листовок и похищенных брикетов нашли в доме управляющего Чака. Остальные брикеты достались управляющему Пону. Но есть кое-что неожиданное в показаниях управляющих и офицера охраны. Кан, я считаю, что ты тоже должен прочитать это.

В руках у Главы Дома какие-то листы, которые она неохотно передала сыну. Это выписки из протоколов допросов двух управляющих и Старшего охраны Главы Дома. Все трое утверждали, что действовали по указаниям Главы Дома, и именно она была руководителем заговора. Её целью было — свергнуть Верховную и занять её место, а затем назначить Кана Хранителем Печати.

— Это же бред какой-то, Госпожа Верховная Хранительница, неужели вы можете поверить в это? Они просто пытаются оговорить матушку, чтобы уйти от наказания.

— Военный Глава, каковы ваши выводы?

Военачальник не поднял головы, но его голос был твёрд, хоть и полон боли.

— Я допросил Старшего офицера и признаю свою вину. Отправка воинов без договора, по личной просьбе, дала повод офицеру думать, что я лично одобрил подготовку к перевороту. И то, что его отряд дважды увеличивался, только подтвердило его ошибку. Семеро офицеров, причастных к убийствам охранников, Клан разжаловал и отправил в горный монастырь на покаяние.

— Но, Гем, … — на несколько терций[2] Верховная растерялась от неожиданности, но быстро взяла себя в руки. — Это уже решение или ещё намерение?

— Это решение. Я считаю, что мой недостаточно чёткий приказ офицеру и недостаточное внимание к дальнейшим событиям привели к гибели невиновных людей.