Нарисовать чудо

Инга посидела еще несколько минут, приходила в себя. Потом поднялась.

На этот раз ее почти не шатало — сказалось, что она была готова к тому, что увидит.

Начала неспешно убирать. Огарки свечей в мусор, нож, что так и не пригодился — в футляр и в сумку.

Последней подняла жертву. Мepтвого мужчину.

Куклу, небрежно слепленную из воска.

Повертела в руках, покачала головой.

Она вовсе не лепила ни сердца, ни ребер, но восковая грудь была разорвана, торчали восковые обломки ребер, похожие на огарки тонких свечей. И в глубине была вмятина, словно оттуда вынули валентинку.

— Похоже, девушка не знала, как выглядит настоящее сердце, — пробормотала Инга. Она подумала и аккуратно упаковала мepтвую куклу. Дар подсказывал ей, что правильнее будет похоронить беднягу — просто для того, чтобы дело было доведено до конца.

Приемная дочь

Она была такой изящной, что казалась полупрозрачной, а шагала так легко, что казалось, будто она парит над землёй. Она выглядела сказочной феей, по недоразумению попавшей в пыльный городской парк.

Татьяна смотрела на чудесную незнакомку с таким удивлением, что не поняла, что все вокруг замерло. Затихли моторы машин, перестали шуршать листья, замолчали играющие дети. Только она, таинственная чудесная дева, плыла вперёд, к своей неведомой цели.

И Маринка.

Маринка тоже не застыла, как прочие, она шла и озиралась по сторонам, на ее лице все больше и больше виднелось изумление.

Татьяну пронзили недобрые предчувствия, что-то сейчас должно было случиться ужасное. Она напряглась, силясь шевельнуться, но тело словно позабыло, как это делается.

Дева подошла к Маринке и улыбнулась. Маринка робко улыбнулась в ответ, и Татьяна увидела, насколько девочка и дева похожи.

— Ты… — сказала дева. Ее голос не походил на человеческие голоса, он журчал ручьем, шелестел ветерком в листве, шептал призрачными голосами снов.

— Вы кто? — спросила Маринка, и в ее голосе Татьяне почудились те же отзвуки неведомого.

Дева шепнула, и Татьяна не услышала ни слова. Но она и так знала, что было сказано.

***

Маринка была приемной.

Двенадцать лет назад Татьяну бросил Виктор, она уехала к матери в деревню и всю ночь рыдала. А утром на пороге обнаружила младенца, завернутого почему-то в лопухи.

Мать тогда поджимала губы и советовала сдать ребенка в детдом, но Татьяна не смогла. Девочка смотрела на нее с таким доверием, с каким сама Татьяна прежде смотрела на Виктора, и отдать ее казалось предательством.

Она жила у матери, оформила академотпуск.