Он был синеглазый и рыжий...

— Да как вы смели! Это юрисдикция Ночного Дозора! У нас разрешение из самой Москвы! Впутали посторонних!

— Исида приехала, — шепнул Нине стоящий возле стены юный оборотень.

— Угу, — кивнула та, на всякий случай отодвигаясь поближе к выходу.

Но вроде пронесло. Устроив для всех, и Светлых, и Темных, показательные выступления, Исида Петровна удалилась, не добившись, впрочем, какого бы то ни было внятного результата. Темные свои права знали.

Но и тогда еще Нинкина сказка держалась.

Разбилась она в тот миг, когда Нина поняла, что Пашка уезжает.

Выйдя из кабинета, он прошел мимо нее, взглянув коротко. Что там, во взгляде — серьезность? тоска? насмешка? тяга? отторжение? — нет, не разобрать. Почему он не скажет? Просто скажет, простыми словами. Нина дернулась было за ним, но остановилась в нерешительности.

— До свидания, Павел, — прорычал Виталий Федорович, вываливаясь следом и на ходу приглаживая свои бакенбарды и три волосины на лысине, после разборок с Исидой стоявшие дыбом.

— Уезжаешь? Опять? — вырвалось у Нины прежде, чем она успела прикрыть себе рот.

Паша задержался на пороге, дождался, пока она подойдет, вместе с ней вышел на улицу.

Уезжает. Снова. И… как будто не было этой ночи. Как будто не было дня в пещерах. Как будто не было этого значка на внутренней стороне куртки. Как будто не было всех предыдущих лет их жизни. Он опять… не холоден, нет, но неприступен. И ничего не изменилось, совсем ничего.

— Тебя можно проводить? — спросила Нина, мысленно ругая себя за срывающийся голос.

— Если хочешь.

— Хочу, — твердо ответила она. — Паш… если это из-за моего замужества, ты не думай, там уже давно ничего…

— Нет. Просто нам не надо. Поверь.

— Но я так не считаю.

Он опустил глаза, затем отвернул лацкан куртки и отстегнул от него значок. Вложил ей в ладонь.

— Пусть будет у тебя. Не выбрасывай.

И кивнул подъехавшему таксисту.

И снова вокзал. Вокзал, дождь и ветер. И кажется, будто Сумрак здесь, на земле, сейчас. Нет никакого первого, второго, третьего слоя, есть только Сумрак — везде, всегда и во всем.

Поезд отошел от перрона. Нина отвернулась, сделала несколько шагов.

Опять. Снова. Как всегда.

Что она должна сделать? Какой психологический прием применить? Как внушить себе, что счастье, разумеется, в ней самой, что надо «просто перестать страдать» и увидеть, как прекрасен мир, как много у нее возможностей? Взять и перестать. Ага.