Солитариус

Неведомая сила оттягивала его от Вани, не давала прикоснуться, но милостиво сохраняла ребёнка в поле зрения до тех пор, пока страшная рана, пересекающая долину, не зарубцевалась, а вокруг не расстелилась ровная, лишь кое-где испорченная складками скатерть — белая под ночным небом, словно мир перевернули с ног на голову.

Ваня остановился посреди равнины, тяжело дыша. Позвал снова:

— Папа!

Но отца и след простыл.

Дрозд опустился на колени, бессильно сгорбившись. Кривые птичьи когти его заскребли по твёрдому насту.

Уже зима?..

Он не заметил, когда рядом возникла тень — на сей раз не призрак отца, а просто тень, только ничья, непонятно кем отбрасываемая, состоящая из сплошного непроглядного мрака. Она зловеще лежала на снегу, и Дрозд смотрел на неё минуту, две — леденел изнутри и никак не мог отвести глаз — а потом она потекла к Ване, который бродил кругами неподалёку и всё кричал: «Папа! Где ты? Вернись, пожалуйста!»

Странное затмение нашло на Дрозда, и он, как котёнок, играющий с солнечным зайчиком, упал на край тени обеими руками, будто всерьёз верил, что так её можно удержать, и принялся хвататься, цепляться, лишь жалкими крохами сознания понимая, что просто роет онемевшими пальцами землю и больше ничего.

Тень остановилась. Неоформленная, отдалённо напоминающая человеческую. Изогнулась, каким-то образом передав в своём движении удивление, вопрос и предложение выбора: ты или он?

На два удара сердца Дрозд замер, заворожённый этим красноречивым наклоном, а потом ещё раз потянул тень на себя.

И она прыгнула в него.

Она копошилась в нём как в распахнутом чемодане, перекладывая давным-давно сложенные в него пожитки, чтобы удостовериться, всё ли на месте. Отчаяние? Здесь. Тревога? Тоже никуда не делась. Одиночество, бессилие, сомнения с непревзойдённым мастерством себя грызть и накручивать, чувство никчёмности и неспособности дать миру хоть что-то хорошее — чёрные, как уголь, как вулканическое стекло, как беззвёздное небо… Она хотела, чтобы он не переставал захлёбываться ими.

Недостаточно быть бережливым, скромным и воздержанным. Недостаточно соблюдать ритуалы, принятые у Возводелов. Если в груди зола, как сказала та старая цыганка, а душа кипит жёлчью и ядом — чем ты лучше многоликого монстра, которого встретил в пустыне?

«Ты никогда не сможешь выкорчевать из сердца эту тень.