Солитариус

На шаг раньше узнал. И когда тень повернула к ним мягкое и доброе лицо с вечной улыбкой на губах и вечной печалью во взгляде, мальчик ахнул и едва слышно прошептал:

— Папа…

— Папа, — совсем уже беззвучно повторил Дрозд.

Тень повела подбородком — чуть вправо, потом чуть влево — говорила «нет», будто отрицала своё присутствие здесь или даже само своё существование. А может, просто отказывалась признавать родство, нелепо надеясь, что это разрубит какой-то важный генетический канал и спасёт сына от беспричинной отцовской горемычности.

Ваня ринулся к тени, вскидывая руки. Броситься на шею, обнять, никуда не отпускать…

Дрозд поймал мальчишку поперёк туловища, шестым чувством угадав, что случится потом, — отшвырнул его себе за спину, а сам прыгнул вперёд и за миг до того, как стало бы поздно, сомкнул пальцы на холодной, такой чужой и родной одновременно, ладони, которой взмахнул морок, теряя равновесие…

Ему всё казалось, что сейчас ладонь станет бесплотной и отец упадёт. Что под ногой отца обвалятся камни и отец упадёт.

Или упадут они оба.

Отец смотрел на Дрозда с ласковым упрёком. Если бы он захотел, то утянул бы его вместе с собой, просто шагнул бы назад, наступая на пустоту, дёрнул на себя замок из сцепленных рук… Но он не хотел — он ждал. И Дрозд, упрямо нахмурившись, рванул его к себе, обхватил за плечи и оттащил от пропасти.

— Папа, — всхлипнул Ваня, вновь пытаясь приблизиться.

Но Дрозд преградил ему путь. И тоже попятился, с тяжёлым сердцем, в глубине души желая совсем противоположного, — однако что-то нерациональное, но очень убедительное подсказывало ему, что Ваню обязательно, во что бы то ни стало надо держать подальше от этого морока.

Отец выставил перед собой руку и, повторив отрицательное движение подбородком, стал отчаянно трясти раскрытой ладонью. «Не надо, — будто бы говорил он. — Не подходите ко мне. Не идите за мной».

Какая-то горячая струна лопнула у Дрозда в груди, и в следующую секунду отец — призрак отца, — порывом ветра взметнувшись над землёй, умчался прочь.

— Нет! Подожди!

Ваня побежал за ним вдоль обрыва, и коварный дым, длинной гибкой змеёй выползший из бездны, подтолкнул этого глупыша, позволив в мгновение ока покрыть то расстояние, которое не смог бы преодолеть обыкновенный семилетний мальчишка. Дрозд, стиснув зубы, кинулся вдогонку — спотыкаясь и поскальзываясь, топча чёрные лавовые слёзы.